На прошлой неделе Сергей Красильников в Москве стал лауреатом национальной премии "Дебют". Его повесть "Сучья кровь" победила сразу в двух номинациях — "Крупная проза" и "Молодой русский мир", где участвовали начинающие русские писатели, живущие за рубежом. Парень, о котором и на родине–то толком никто не знал, вдруг прославился на весь литературный мир России, ведь премия более чем серьезная, а в конкурсном отборе участвовали 50 000 авторов! Пора познакомить с ним читателей "Вести Сегодня".

Фантастическое реально
— И неудивительно, что в Латвии обо мне мало кто знает, ведь я такой человек из подполья, мне там комфортно, лишний раз светиться не люблю, — говорит мне при встрече Сергей, студент четвертого курса Рижского университета имени Страдыня, который он мечтает окончить с дипломом… патологоанатома, и шутя добавляет: — Хочу получить такую профессию ради острых ощущений, чтобы свой мир еще более разнообразить…

О Красильникове как о писателе до недавнего времени знали лишь те, кто покупал книги, выпущенные латвийским издательством "Снежный ком": в сборниках "Цветной день" и "Гофра" выходили его рассказы "Хрюша Б2487" и "Под картонными небесами", а недавно появилась книга "Долина лжи", тираж которой, судя по всему, разойдется полностью.

"Долина лжи" — сборник очень сильных рассказов, не совсем фантастических, но тем более и не реалистических. Красной линией сквозь них проходит зло, но не какое–нибудь конкретное злодеяние, а то, что в нас самих, то, что скрыто в душе. Помните афоризм: "Самая хитрая шутка дьявола — убедить людей в том, что его не существует". Это своеобразная трилогия: в "Демонологию" вошли миниатюры, где действуют темные силы, в "Патологии" рассказывается о болезнях души и тела, а в "Зоологии" — удивительные истории о животных, реальных и фантастических.

Картонные небеса и мир свиных клонов
— Я мечтал стать писателем еще в глубоком детстве. Сказалось, видимо, то, что у меня мама филолог и читать я начал уже в три годика. И только читал. Во дворе я в детстве со сверстниками не появлялся. Помню, как–то раз вышел во двор. В меня камень бросили. Мне это не понравилось. И я ушел обратно. Я был тихий и неразговорчивый, — вспоминает Сергей.

Парадокс, но парень тут же признался, что и "любил как–то развлекать людей", поскольку кругом "все очень серо и скучно, давило". Сергей пробовал рисовать, придумал две или три "авторские версии" игры "Монополия", а потом начал писать рассказы и уже с 18 лет — издаваться. Правда, судя по нынешним рассказам Сергея, о "развлечении" речи особой не идет. К примеру, действие рассказа "Хрюша Б2487" разворачивается в довольно мрачном будущем: люди стали продлевать себе жизнь до 200 лет за счет органов свиней, которых сами же и клонируют.

— Каждый человек клонирует для себя свинью и живет за счет нее. Фантастика? На самом деле — вполне реализуемая штука. ДНК свиньи почти такая же, как и у человека, а значит, и приживаемость органов идеальная. И уже давно людям органы свиней пересаживают, — говорит Сергей и заказывает себе гамбургер в кафе фаст–фуда, куда мы зашли с ним поговорить. — В свою очередь, "Под картонными небесами" — психоделический рассказ. В нем — про картонный город, где все картонное, включая небо, а вместо людей — плюшевые чучела, набитые соломой. И только один живой человек там, при этом он уверен, что все вокруг настоящее…

Крови много не бывает!
Красильников, когда заезжает в родной Даугавпилс, обязательно дает почитать свои рассказы любимому школьному учителю литературы Игорю Олеговичу Шторму. И реакция бывшего преподавателя неоднозначная: "Сережа, в какой–то натурализм тебя занесло! Почему так много крови?" Хотя и литературные пристрастия самого Сергея далеки о того, что он пишет. Его любимый автор — Иван Тургенев.

Впрочем, книги русского классика уживаются на полке рядом с произведениями Виктора Пелевина (на него Сергей в прошлом пытался равняться, но потом бросил это неблагодарное дело) и Чака Паланюка, по одному из романов которого сняли скандальный фильм "Бойцовский клуб", а вскоре в кинопрокат должен выйти другой — "Удушье".

— Когда я только начал писать, давал распечатки рассказов друзьям–знакомым. Если потом они мне говорили "неплохо", я про себя ставил "галочку": плохо! И работал до тех пор, пока друзья не кричали восторженно: "Шедевр!" Тогда я про себя говорил: "Нормально…" И работал пуще прежнего, — замечает Сергей. — В начале года я завел в Интернете свой "ЖЖ" — "живой журнал", где выкладывал довольно своеобразные рассказы. В конечном итоге все вылилось в сборник "Когда я был блоггером. ЖыЖызнь". Сейчас я его предложил российским издателям, и, возможно, это выпустят в свет.

Вопрос к патологоанатому
Однако Сергей — парень разносторонний. Помимо литературы еще и кино увлекся. Красильников пишет сценарии для авангардных некоммерческих фильмов даугавпилсской кинокомпании "Каппа", которые можно найти на просторах Интернета, набрав ключевые слова. Уже снят философский — о смысле жизни — 45–минутный фильм "Отвертка", заканчивается работа над лентой "Домой". "Человеку нормальному, любящему реализм, это кино покажется каким–то бредом, а нестандартному понравится", — замечает Сергей.

Впрочем, говоря о нормальных людях: на них Красильников не ориентировался и тогда, когда поступал в университет им. Страдыня: вначале хотел быть психиатром, а только потом стал думать о карьере патологоанатома при судмедэкспертизе…
Но вернемся к литературе. О чем же та самая "Сучья кровь", за которую после победы Красильникова в российском литературном конкурсе теперь сражаются большие издательства?

Переписывающий Библию
— Повесть "Сучья кровь" участвовала в конкурсе в виде рукописи, но, надеюсь, ее вскоре издадут. Она чистой воды литературный эксперимент. Самый верхний пласт: книга о молодежи, о том, что ее мучает, не дает спокойно жить. Повседневная жизнь героев представлена как некая эпическая баталия, не только с окружающим пространством, но и с самим собой, со своим внутренним миром. Кто–то, например, не может вырваться из компьютерного мира, застрял там и не видит окружающего, другой наркоман, завязший в болоте дури, третий — фотограф, пытающийся разобраться, занимается ли он искусством, и так далее.

Но на самом деле книга не об этом. В повести развивается экзистенциальная теория, в центре которой — Бог, эволюция. Я задаю вопросы: почему все так сложилось, как есть, нужны ли вожди, правители, или, может, хорошо, когда все равны? Мир выстраивается постепенно. Вот вырезали достойных, кто мог бы действительно руководить. А кто остался? Так называемая "сучья кровь" осталась — те, кто привык, что ими управляют, а не те, кто сам может управлять. Понятно, я не удержался, поэтому в повести есть и мистика, необъяснимое, — рассказывает Красильников.

Сейчас автор работает над сложным психоделическим романом "Свинец", где его любимого цвета — красного — будет в изобилии… Сергей, поделившись планами, допил в кафе кока–колу из пластмассового стаканчика, смял бумажку из–под гамбургера и сказал легко так на прощание:

— А еще я сейчас переписываю Библию.

"Вести Сегодня", № 298.

↑ Наверх