Медвежий угол — так безо всякого негатива, даже гордо можно назвать Алуксненский район. Это действительно северо–восточный угол Латвии, стык границ Эстонии и России. Сюда и раньше нередко забредали медведи, а сейчас получили постоянный вид на жительство. А названия местных деревенек — Volkova, Zaiceva — говорят, что русские тут не пришлые, а коренные.


Озерный край
До Алуксне от Риги — ровно 200 километров. Это если ехать по Псковскому шоссе и возле Апе повернуть на восток, проехать Алсвики, и вот — девятитысячный городок, чьи размеры обратно пропорциональны историческому значению. Чего только основанный в 1284 году как Алист (так град впервые упоминается в Псковской хронике!) не повидал — только до XVIII века семь раз переходил из рук в руки. А уж в веке XX как менялась власть…

В выходной на улицах Алуксне довольно–таки людно — обращаешь внимание на относительно большое количество детей. И машин хватает — в том числе полицейских, такси и учебных (эх, хорошо сдавать на права в таком тихом городке!). Все довольно просто — в городе живет несколько сотен молодых, активных и практически трезвых мужчин. Это Пехотная школа Национальных вооруженных сил, дислоцированная в казармах бывшего 7–го Сигулдского полка. В советские времена тут тоже стояли мотострелки.

Кроме военных, облагодетельствовавших Алуксне двумя мечами на гербе, облик города определяет уникальная узкоколейка — 33 км до Гулбене. Построили ее 105 лет назад, и даже за тепловозом мини–поезд тащится со скоростью 40 километров в час. Несмотря на то, что билет в один конец стоит 1,70 Ls, "банитис" пользуется большой популярностью у туристов. В сезон, разумеется. Нашему же взору станция узкоколейной дороги предстала заколоченной, а внутри пустой.

Экономически Алуксне живет за счет многочисленных заведений торговли и сервиса, и, что называется, местной промышленности. В пекарне делают вкуснейшее печенье. Днем и ночью шумит лесопилка, щепой от которой топится когенерационная станция. Электричества хватает на то, чтобы возле Нового замка работали сразу два вращающихся фонтана. Вы много видели в Риге фонтанов летом? А в Алуксне они весело брызжут поздней осенью.

Потому как с водой проблем нет. Алуксненское озеро — прямо в центре города, по величине 11–е в Латвии. От центральной улицы Пилс совсем недалеко мост, по которому попадаешь на Замковый остров. Вот здесь–то и находился знаменитый Мариенбургский замок. Фортеция Ливонского ордена, построенная в 1342 году для набегов на Русь, простояла три с половиной века, а ее разрушение ознаменовало собой поворотный момент в истории России.

Женка Скавронская
Воинство фельдмаршала Шереметева взяло шведскую крепость Мариенбург 25 августа 1702 года. Приближенный Петра Великого рапортовал патрону: "Послал я во все стороны пленить и жечь, не осталось целого ничего, все разорено и сожжено, и взяли твои ратные государевы люди в полон мужеска и женска пола и робят несколько тысяч, также и работных лошадей, а скота с 20 000 или больше… и чего не могли поднять покололи и порубили".

Конец Мариенбургского замка был ужасным — он взлетел на воздух. По легенде, русский солдат после нескольких недель безрезультатной осады выстрелил в него бриллиантовой пуговицей — оттого и кумулятивный эффект вышел. Позднее разбирательство уточнило, что взрыв был устроен шведами–камикадзе в пороховом складе. Так или иначе, все оставшиеся в живых мариенбуржцы во главе со старейшиной города — пастором Эрнстом Глюком (впервые перевел Библию на латышский язык!), были отправлены как военный трофей в Москву.

Судьба лифляндской батрачки Марты Скавронской — падчерицы священника Глюка, проделала головокружительную параболу. От "военно–полевой жены" Шереметева и наложницы Меншикова — до официальной супруги императора Петра Алексеевича, матери СЕМЕРЫХ его детей и наследницы престола России.

Екатерина Алексеевна Михайлова, как по православному крещению именовали ее, правила империей всего 2 года — с 1725–го по 1727–й. "При Петре она светила не собственным светом, но заимствованным от великого человека, которого она была спутницею; у нее доставало уменья держать себя на известной высоте" — так писал о Екатерине I историк Соловьев.

Что ни говори, могли бы в Алуксне почтить память своей землячки хотя бы улицей Катринас! Хотя, разумеется, в городском музее события Северной войны отражены подробно. Даже рассказано о шести латышских батальонах, воевавших под шведскими знаменами… А вот пастор Глюк удостоился собственного Музея Библии в милом оранжевом домике. Здесь представлены 226 редчайших Священных писаний, начиная с первоисточника пастора Эрнеста 1694 года. Сохранились и два дуба, посаженные священником, преподававшим, кстати, в первой гимназии Москвы.

Дворцы и хижины
Замковый остров Алуксне встречает живописной руиной Мариенбурга — периметр стен сохранился полностью, есть и несколько фрагментов башен. Можно оценить неслабый масштаб крепости! Внутри же — современная эстрада, рядом стадион. Воздух опьяняет чистотой и первым морозцем — ведь Алуксне, по метеорологической статистике, является самым холодным городом Латвии.
Обязателен к посещению и Новый замок — готический дворец а–ля Виндзор, возведенный в середине XIX века по заказу семейства Фиттингофов. Эдакая аристократическая запущенность — здесь бы готические фильмы ужасов снимать…
Парковый ансамбль включает в себя удивительный языческий храм Эола, Бога Солнца — Фиттингофы в XVIII веке на досуге баловались эллинизмом. В таком же псевдоантичном духе выстроен семейный мавзолей 1831 года.

Обратный путь займет на 50 км больше — но оно того стоит. Выезжаем из Алуксне по направлению к Литене, затем трасса разворачивается на Гулбене. Дороги в этой части Видземе — латка на латке. Мадона, Дзелзава, Цесвайне — все проходит под знаком "70" в синем квадрате или красном круге. Ехать быстрее положительно невозможно — плюсом является только то, что машин почти нет. Изредка попадется трактор — но не западного производства монстр, как в плодородном Земгале, а какой–нибудь реликт Владимирского завода, ржавый, без кабины. Почвы здесь победнее — и крестьянство занимается ландшафтным земледелием. То есть красиво косит травку на берегу, предположим, речки Куя — и получает за то погектарные платежи Евросоюза.

Инфраструктура же местная очевидно деградирует — от заброшенных элеваторов до покосившихся автобусных остановок, на которых стоят голосующие жертвы сокращения внутренних автоперевозок.

Более латышской Латвии, чем Вецпиебалга, представить себе трудно. Но редкий европейский визитер пожалует сюда, чтобы увидеть РЕАЛЬНЫЕ картинки провинциальной жизни.

↑ Наверх