В конференции приняли участие 232 делегата от 60 организаций. Спектр представленных на конференции организаций был весьма широк — политические, общественно–политические, религиозные, культурные, творческие, педагогические. Не такие уж единые по своим политическим взглядам. Но коль скоро они собрались вместе и приняли совместную резолюцию, определяющую их общие интересы и цели, значит, слово "консолидация" имеет основание быть.

Я не буду рассказывать о конференции как репортер. Это оперативно сделано другими коллегами, также мною в других СМИ. Я считаю конференцию важным и положительным (!) событием. Положительным хотя бы потому, что для умной власти содержание и контекст конференции может послужить поводом для некоторых серьезных коррекций внутренней политики. На мой взгляд, по крайней мере две трети из прозвучавших на конференции претензий к властям Латвии порождены ошибками, двойным стандартом и непоследовательностью этих же властей. Умная власть считала бы эту пилюлю для себя оздоровительной.

Я же разверну тут свою латышскость. То есть — нарочно и с некоторым преувеличением постараюсь высказать общее впечатление от сказанного на конференции именно как один из представителей другой — латышской общины. Даже если получится глупо, все же будет какая–никакая попытка диалога. Естественно, намерен провоцировать. Потому как считаю, что тема консолидации русской общины, ее перспектива, понимание "русского мира" Латвии, наши межэтнические взаимные и далеко не взаимные поступки — тема достаточно серьезная, чтобы по ней высказались как можно больше людей. Готов уступить "свое" пространство в "7 секретах" любому серьезно изложенному мнению и просить об этом редактора.

Два еще не пара

Меня не особо колышет, сколькими общинами мы тут собираемся жить — одной, двумя, пятью… Живут же, например в Швейцарии несколькими и — ничего, стабильная страна. Никто не скажет, что там нет, например, гражданского общества или что там французы, немцы или итальянцы потеряли лицо или готовы друг другу башку свернуть. Но мы тут пока не стремимся ни к одной, ни к двум, ни к пяти общинам. Наши общие (!) усилия пока направлены на ослабление друг друга и себя как потенциального ресурса гражданского общества. В основной своей массе и независимо от национальной принадлежности мы горазды лишь взять что на полке лежит, а не класть на полку. Мы потребители новостей, бананов, взаимных настроений. Латышские власти упитаны принципом "разделяй и властвуй". Но и представители русской общины, по–моему, изрядно обросли комфортностью предоставленной им неким долгосрочным отчуждением от участия в политике государства по полной. Может, они сами того не замечают, но предложенные ими сценарии решения тех или иных, пусть только своих проблем — сугубо оппозиционны. Здесь это следует понимать как — ущербны. Потому, что в них отсутствует контекст пространства и действий. Они написаны не для государства в полном объеме, а лишь для своих игроков.

Однако, если старания собирателей "русского мира" Латвии и русской общины (тут как правило буду употреблять слово "русский", имея в виду "русскоязычный", потому что от второго слова, по моему, слишком несет политической казенщиной) окажутся лишь зеркальным отражением стараний нынешних латышских властей, то тут со временем не останется ни страны, ни какой–либо общины, для которой Латвия была "исконным местом проживания".
Развитие отношений в таком духе есть лишь дальнейшее оформление и укрепление политического бизнеса по производству условий, когда принимается, что русская община есть оппозиция латышской, а латышская община есть оппозиция русской. Желание такого развития событий я считываю как, например, из отношения властей Латвии к негражданам, так и из предложенного конференции координационным советом "Демократического соглашения". То, что это соглашение — политический документ, который в реальных (!) условиях играет на отчуждение, а не на сближение, на конференции заметил Игорь ПИМЕНОВ.

Я прекрасно понимаю, что — не все сразу. Сначала осмысление положения той или иной общины, ее ресурсов, качества коммуникации с властями, потом — предложения по конструированию, скажем, единого гражданского общества. Но несмотря на то, что о гражданском обществе время от времени любят посудачить как наша латышская власть, так и активисты русской общины, адекватная, единая база под такое общество здесь пока не предложена ни теми, ни другими. Вряд ли таким предложением можно считать планы по интеграции и т.п.

И власти Латвии (я тут не говорю о латышской общине только потому, что та доверила власти быть ее рупором по этим вопросам, а сама, можно сказать, дрыхнет в политически весьма разобранном виде), и представители русской общины предпочитают оставаться каждый на базе своих автономных представлений о гражданском обществе. Наиболее удобная, даже комфортная версия сейчас и для тех и для других такая, что — русская община развивается сама по себе, латышская — сама по себе. Не только в рамках полной культурной автономии, но и политически, и социально… Этот подход я вижу в практике властей, и это (с некоторым преувеличением) я увидел за риторикой конференции. Личности, лидера, организации, способных переломить эту ситуацию, показать, что в долгосрочном варианте такой путь тупиковый как для латышей, так и для русских, в Латвии пока нет.

Даешь этнократию!

На конференции в мои руки попал текст аналитической группы "Третья сила". Текст называется "О сценариях развития Латвии и Русской общины". Подумал, вот как раз то, что надо. И действительно, как приведенный в тексте предельно пессимистический, так и приведенный предельно оптимистический сценарии мне показались вполне возможными.

Также некоторые характеристики ситуации заслуживают того, чтобы все, в том числе латыши и власть, над ними задумались. Вот, например: "Имеются основания говорить о утрате латышами в Латвии субъектности: "Желание законсервировать внешне выгодную им модель этнократического государства в ее неизменном виде лишает их потенциала для поддержки любых изменений государственной политики, нет ни лидеров, ни структур, которые были бы в этом заинтересованы".

Правдоподобно. Самое важное слово тут для меня "субъектность". Хорошо, конечно, сначала было бы прийти с авторами к терминологическому согласию. Но, исходя из того, как я это слово понимаю, вряд ли какой народ (пока он народ) может потерять свою субъектность (то есть — перестать быть носителем определенных свойств, прав, обязанностей, традиций). А если, согласно авторскому подходу, сузить это понятие до политики, то, по–моему, получается, что любая диаспора потеряла субъектность, а идеальным вариантом ее сохранения является принцип: "один народ — одно государство". Не согласен. Но — предупреждение об угрозе субъектности латышей из–за потери этой субъектности властью (!) вполне ко времени.

Я уже как–то спорил с Виктором ГУЩИНЫМ, что Латвия пока не этнократическое государство и что я смотрел бы на наши власти гораздо более умиленными глазками, если хоть такое государство у нас было бы. Думаю, что понятие "этнократия" употребляется скорее не как характеристика действительности, а как некая идеологическая икона. Чтобы удобнее было придать форму тому, на что молиться. То есть чтобы удобнее было подводить под текущий момент контридеологию. Согласен — у нас латышская власть (6% бюрократов не от титульной нации). Несогласен, что у нас власть латышей. У нас провинциальная (можно сказать и — жлобская) плутократия и бюрократическое государство. Этнической, национальной идее у нас отведена роль красной тряпки. Раздражителя. И не более того. Это видно хотя бы по распределению ролей: русские, неграждане — "пятая колонна", латыши — "вечные жертвы". А по большому счету, русский и латышский народ на уровне простого человека, если иметь в виду элементарный "комплект" для достойной жизни, отчуждены от власти хоть и под разными соусами, но одинаково мерзко.

Этнократия как будто бы полагает приоритетные инвестиции в латышей, в их национальное достоинство. Начиная от детских садов и кончая качеством латышских школ. Где это? Начиная от заботы о качестве нравов кончая качеством латышского языка в латышской же среде. Где это? Начиная от поддержки национального капитала, местной промышленности, кончая заботой о сохранении такого источника гордости латышей, как вскормленное российским имперским чиновником, латышским национальным подвижником Кришьянисом Валдемаром мореходство, рыболовство.

Где это? Этнический ли капитал тут владеет политической закулисой? Уже, увы, нет. В унисон ли с властью орут на площадях латыши с зонтиками? Увы, уже нет. Или может быть у нас этнократия потому, что власти ущемили русскоязычных в правах? Это что–то, кроме культивирования комплексов совковой подавленности, кроме удерживания в себе мстительного раба, кроме счета по указке "свой"–"чужой", дает развитию латышского этноса? Этнократия — кабинетная схема представлений о характере власти Латвии. Возможно, она хорошо срабатывает для консолидации русской общины и приносит какую–то пользу в общении с Россией. Но в то же самое время она срабатывает как некая ширма, как занавес между большинством латышей и большинством русских. Мол, латыши придумали свою власть против русских. Это такая же чушь, как чушь то, что повально все русские тут ненавидят Латвию и есть "пятая колонна" России.

Подумал вот — а вдруг и некоторым ревнителям другой, русской, стороны выгоден тот же принцип — "разделяй и властвуй". Тем более, что у меня тут вот под рукой десяток другой присланных людьми фактов, свидетельствующих, что не только "латышские", но и оппозиционные, "русские" партии горазды народу, интересы которого якобы защищают, представляться не людьми, а инопланетянами. Народы у нас пока вроде бы при своих лицах, а кто власть — непонятно. Вроде все на одно лицо.

Зарыть "чужого"

Меня несколько позабавило, что авторы упомянутого текста чуть ли не как черт ладана боятся того, что здесь могут появиться и, тем хуже, начать довлеть вненациональные политические настроения. Или, что еще страшнее — политические организации. Вот что написано в рамках предельно пессимистического сценария: "Начнется перетекание наиболее ориентированных на власть русских политиков в латышские партии, и к 2011 г. партии, позиционирующие себя как защитники интересов русскоязычных, утратят политическое влияние, а то и вовсе сойдут с политической сцены. Их место займет "вненациональная" по своему руководству партия. Она ни в коей мере не будет представлять интересы русской общины, включая интересы русского бизнеса. Русский бизнес столкнется с усилением дискриминации со стороны латышского чиновничества, которое будет из клановых соображений защищать "своих" бизнесменов. Для детей предпринимателей дорога в латышский политический и экономический истеблишмент останется закрытой. Отдельные русские элитные группы останутся разрозненными, а потому неконкурентоспособными по сравнению со сплоченной латышской элитой".

Не будет такого. Во–первых, русские, особенно молодые, не такие бараны, чтобы: а) смотреть на действительность через щель советского броневичка; б) стать чуть ли не в одночасье "латышами" и дудеть в политическую дудку против интересов своей общины; б) терпеть ситуацию, когда им не дают нормально делать свою жизнь; в) предпочитать здесь зашоренный "русский мир" времен домостроя и "русских" партий современному, молодому "русскому миру", в котором пятый параграф не выпячивается там, где он вторичен или есть причина раздора. Я очень надеюсь, что и латыши не такие бараны. Во–вторых, у большинства тех, кто для наших чиновников теперь "свои", загранпаспорта. В том числе российские. Какой смысл плевать в дающую длань? В–третьих, миф о "сплоченной латышской элите" хорошо иллюстрировал недавний цирк вокруг Биркса в Рижской думе. Короче, если авторы текста смотрят на "вненациональную" партию как на нежелательного монстра, то я считаю, что для нормальной дальнейшей жизни всех, кто здесь есть, как раз и надо найти вненациональную поляну общения и расширять ее, расширять и расширять. Зарывая в себе не русского, латыша или белоруса, а "чужого".

Может, хватит?

Но зато я согласен с одной из главных формул конференции — "долговременный дефицит демократии". Ущемленность должна быть снята и русская обшина должна восприниматься как ресурс страны. Если политики Латвии не соображают, что им пора искать другой источник энергии, добывающий для них власть, то логично предполагать, что русская община будет консолидироваться политически. Тем пуще, чем настырнее политики Латвии будут эксплуатировать старый аккумулятор, у которого анод — латыши, катод — русские. Или наоборот. От этого аккумулятора мы (избиратели) до сих пор помогали зажигать власть Латвии. Может, хватит?

Также я согласен, что "сценарий развития русской общины связан с фундаментальной проблемой смены элит", что в случае этой смены элит "латвийская политическая система будет строиться с учетом факта существования, наряду с латышской, русской и латгальской общин. Начнется строительство латвийской политической нации". Но — это столь же важно и для латышской общины. Если "фундаментальная проблема смены элит" будет решена в одной из общин, оптимистический сценарий или не сыграет вовсе, или пыл его будет уходить в пар создания системы сдержек и противовесов, в социалистическое, бессмысленное соревнование за то, кто из нас больше любит свой народ.

На мой взгляд, в Доме Москвы сидели не только "российские соотечественники". Там сидели и мои соотечественники. Уж по крайней мере староверы и более молодые поколения — точно. Несмотря на то, как бы кому ни хотелось "российских соотечественников" прописать только в России, приватизировать для своих политиканских нужд или вообще послать куда подальше, я считаю, что "русский мир", представленный на конференции в массе своей — часть "мира Латвии".

Конечно, не собираюсь посягать на то, что называется русскостью, что называется тягой к отеческим гробам, к прародине, приобщению к русской культуре, к православию. Но если не культурная, то политическая и социальная составляющие определяют латвийских "российских соотечественников" частью "мира Латвии". Как бы кому из латышей ни хотелось, это — реальность. И не надо для приобщения к этому делать русских латышами и давить чью–либо родную речь.

Да и на конференции в основном говорилось об ущербности как раз этих двух — политической и социальной — составляющих. В привязке их к Латвии, а не к России. Основным адресатом пожеланий, критики, эмоциональных всплесков, как ни крути, были не власти России, а наши латвийские власти. Полагаю, что и сама конференция во многом — результат неустроенности отношений между властями Латвии и русской общиной. Путь к ее созыву в гораздо большей мере определен ошибками властей Латвии, чем интересами России в Латвии. А если власти Латвии это не учтут и не станут учиться на своих ошибках, то может получиться и наоборот.

Конечно, странновато было слушать, что в делах (образование, социальная поддержка), где якобы первичным должен быть диалог любой этнической группы с властями своей страны, в основном расчет идет на российскую программу поддержки соотечественников. То, что официальная Латвия отдалила русскую общину от положения, в котором община чувствовала бы себя ресурсом этой страны, упоминалось неоднократно. Можно тут, конечно, погреть ручки, рассуждая о том, как Россия манипулирует соотечественниками, как совращает их… Все–таки более существенной кажется оценка своих собственных поступков.

В конференции принял участие посол Латвии в России Александр Альбертович Вешняков, представители МИДа России, правительства Москвы. Представители властей Латвии хоть и были званы, присутствием своим конференцию не удостоили. Если, конечно, не считать представителями властей депутатов "русских" партий Сейма. Не столь важно, что не пришел приглашенный, но якобы запланировавший в день проведения конференции присутствие на пятом финно–угорском съезде в России, министр по делам интеграции Оскар Кастенс.

Важно, что власти Латвии, по–моему, упустили исключительную возможность прямой дискуссии с почти полным собранием общественной верхушки местных русскоязычных организаций. Им, можно сказать, собрали, поднесли компанию, которая определяет и представляет почти полный спектр настроений русскоязычных, а они уклонились. Как уклонялись от "Балтийского форума", от прямой дискуссии по школьной реформе. Когда еще им представится такая, можно сказать, целевая аудитория. Люди, с которыми как раз–то и надо вести диалог, спорить, переубеждать… А не избегать событий, которые могут повлиять на отношения двух общин Латвии. По–моему, подобные прятки не что иное, как проявление политической недальновидности. Или тупости.

Период со времени протестов против реформы русских школ называют "русской атмодой". Для атмоды пока маловато консолидации, но согласен, что этот период дал свои результаты. Попытки консолидации русскоязычной общины весьма целеустремленны. Одновременно налицо разочарование латышей в "своих" политиках и дробление в национальном крыле политики. Конечно, это приведет к перегруппировке сил в политике. Это будет требовать от власти стать наконец хотя бы принципиальной по существу. Или продолжить курс к взаимно отчуждающей двухобщинности и, чтобы удержать нынешнюю латышско–русскую политическую поляризацию, всерьез овладеть замашками национал–радикалов. Или обратиться к созданию гражданского общества, признав ресурсом страны всех, кто здесь есть.

↑ Наверх