Государственный банк — это такой чистильщик проблем, которые порой возникают в экономике — так считает президент Hipoteku banka Инесис Фейферис. Сейчас в экономике проблемы, и задача госбанка — помочь тем бизнесменам, которые вдруг оказались без финансирования, потому что частники резко "отвели фронты назад" и не хотят рисковать, когда все говорят о надвигающемся кризисе. Вот только не испортит ли это качество нашей бизнес–среды, если кризис не будет очищать экономику от слабых и недальновидных? На этот и другие вопросы президент Hipoteku banka ответил в интервью "ДВ".

— Г–н Фейферис, а вот положа руку на сердце: Латвии нужен государственный банк?

— Нужен. И сейчас скажу, почему. Правительство всегда должно осуществлять какую–то политику. Чтобы это делать в экономике — поддерживать определенные виды бизнеса, продвигать инновации, нужны инструменты. Один вариант — делать это при помощи частных банков. Но тут существует такой момент: когда экономика развивается нормально, все идет в гору — тогда все и так прекрасно. И тогда говорят: а зачем еще специально поддерживать? Банки и так бегают за клиентами: пожалуйста, берите деньги. Когда возникают проблемы, частные банки немного оттягивают свои фронты, и клиенты часто остаются в немного неопределенной ситуации. Мол, разбирайтесь теперь сами.

Да, это то, как работает свободный рынок в том упрощенном понимании, о котором говорят учебники по экономике. Все говорят: все решит невидимая рука Адама Смита. Наилучшим образом решит. Да, решит. Но вопрос заключается в том, как решит. Больно? Долго? Тяжело? С большими потерями или меньшими? Увы, свободный рынок не является тем механизмом, который все проблемы решает на "отлично". Если бы так было, не нужны были бы не государство, ни какие–то учреждения.

Так и сейчас: ситуация в экономике привела к тому, что целый ряд предпринимателей не может получить необходимый кредит. В то же время многие банки жалуются: а кому давать? Разумеется, для банков весь вопрос в рисках: насколько рискованно давать деньги этому предпринимателю? И здесь должен вступать в игру государственный банк. И мы должны взять на себя определенные риски, чтобы дополнить то, что частные банки не хотят или не могут делать. У них свои акционеры, которые хотят определенной отдачи на вложенный капитал.

— То есть вы — это страховая подушка на случай плохого экономического цикла…

— Скорее мы должны подчищать те проблемы, которые иногда возникают в экономике — если правительство и государство считает, что оно должно вмешаться. Как это делается? Предприниматель — главное лицо. Банк — тот, кто дает деньги, чтобы предприниматель мог осуществлять проекты. Но есть и государство, которое должно обеспечить условия. Их можно регулировать по–разному — не вмешиваться, например. Но если полагаться на невидимую руку рынка, слишком много народу будет уезжать, многим будет плохо. И эти проблемы можно немного смягчить. Да, есть и другие возможности — налоговая политика, законодательство. Но они не могут быть настолько точными, чтобы дать адресную поддержку конкретному клиенту. А банк на это способен.

Да, есть вызов в том плане, как нам работать. Мы до поры до времени достаточно много конкурировали с другими банками. И до сих пор в какой–то степени конкурируем в сфере ипотечного и потребительского кредитования. Сперва — в 2000 году — это было потому, что ипотека еще не была развита и ее нужно было запустить. Потом ипотеку начали предлагать все, и мы на равных конкурировали. Многие думают, что мы нечестно конкурируем, потому что за нами правительство и, мол, оно дает дешевые ресурсы. Но мы привлекаем ресурсы на том же финансовом рынке, что и остальные. И условия там те же.

— Согласитесь, кредитный рейтинг у государственного банка совсем не тот, что у какого–нибудь Aizkraukles banka. Значит, деньги у вас действительно дешевле.

— С этим я могу согласиться. И это нормально. В то же время наш рейтинг ниже, чем у некоторых местных "дочек" западных банков. Так что есть те, кто получает деньги еще дешевле.

— Вы готовы к тому, что в случае серьезных проблем в экономике ваша миссия — подчищать эти проблемы — может привести Hipoteku banka к убыткам? В то же время частники, вовремя оттянувшие фронты, будут с хорошими результатами…

— Да, мы к этому готовы. Нам немного легче быть готовыми к негативным результатам, потому что наши акционеры не ставят задачу максимизировать прибыль — хотя, конечно, мы должны зарабатывать. Мы не совсем социальное предприятие. Наша задача в том, чтобы, решая проблемы в экономике, самим при этом не попасть под колеса.

— У вас на входе висит реклама потребительского кредита — до пяти зарплат, три тысячи латов максимум. Между тем все эксперты говорят, как это потребление в кредит разогнало инфляцию. Может, раз вы социально ответственный банк, самое время заморозить такую вредную программу?

— Да, вопрос потребления — очень болезненный. Где–то надо получить доходы, за счет которых можно реализовывать поддерживающие программы. Когда мы создавали программу поддержки начинающих предпринимателей — Altum, у нас тоже был внутренний конфликт интересов: мы занимались и коммерческим кредитованием, и поддержкой реализации государственных программ. Согласно директивам ЕС, тут должна быть прозрачность, чтобы государственные средства не использовались на коммерческом направлении. Для этого мы отделили Altum от банка, создали отдельный баланс. И любой, кто хочет проверить, не мухлюем ли мы, может убедиться: мы этим не занимаемся.

Сейчас мы стараемся увеличивать ту часть, которая направлена на поддержку предпринимателей, и уменьшать удельный вес чисто коммерческой деятельности. Но, вы знаете, быть в коммерческой деятельности важно не только потому, что там можно деньги зарабатывать. Деньги можно зарабатывать и на реализации государственных программ, если заложишь определенные условия. В данном случае важно быть в частном бизнесе, чтобы ты его чувствовал. Есть такое выражение: запах, вкус бизнеса. О чем человек думает? Что его волнует? Если этим не интересоваться, можно напридумывать распрекрасные программы, но люди на них не пойдут. Как с Altum — никто этого клиента не послушал. Сидели люди в министерстве и думали: "Мы сами все знаем!" А люди говорят: "Мне денег не надо, только подучиться".
А у другого — наоборот.

— Возвращаясь к вопросу: от раздувания инфляции через выдачу потребительских кредитов вы все же не отказываетесь?

— Банкам так нельзя: раз — и отрезать.

— Но для вас ведь бизнес — не главное.

— Все равно, это как по живому организму резать. Если начнете резко лечить болезнь — человек может умереть. Поэтому правительство и решило сокращать это коммерческое кредитование постепенно, до 2013 года. Мы это сделаем даже быстрее, но какая–то часть все равно останется.

— Вы согласны, что ваша особая миссия — это повод для конкурентов говорить об искажении конкуренции? Ведь вы сейчас подбираете клиентов, которых не берут другие банки…

— Тут есть одна вещь: основная задача, которую мы должны решить для себя, — стать дополняющим банком по отношению к другим банкам. Например, частные банкиры в определенные направления не пойдут из–за слишком высоких рисков. Хотя могли бы, если кто–то разделит с ними этот риск. И вот для этого есть мы — чтобы дополнять. Это нелегко. Мне нечего скрывать, было время, когда многие банки опасались идти на такое сотрудничество, так как опасались прямой конкуренции с нашей стороны. Сейчас заключаем договоры с банками, чтобы брать от них ту клиентуру, которая им не подходит. Но и тут, к сожалению, не без ошибок.

— Что за ошибки?

— Бывает такое, что клиент из другого банка окончательно переходит в наш банк.

— Это ошибка?

— Так не должно быть. Ведь тот банк считает, что мы переманили его клиента.

— У вас сейчас есть возможность заявить, что вам стыдно и вы не сманивали.

— Мне действительно стыдно за такие вещи, но я ведь не могу сказать клиенту: "Уйди отсюда, не мешай!" Хотя и такие разговоры были. Вот сидел тут один человек, говорил, что хотел бы перейти к нам, у нас хорошая программа, условия лучше. Я сказал: "Извини. Ты действительно был бы хорошим клиентом, но я не могу. Советую не приходить". Звучит глупо, частные банкиры, читая это интервью, наверняка будут улыбаться. Но, с другой стороны, завоевать доверие можно только такими конкретными действиями. О теории можно говорить на научных конференциях, а когда ты делаешь бизнес, очень важно показать, какой ты в деле.

— А зачем вам доверие конкурентов?

— В том–то и дело, что они не конкуренты и конкуренции здесь не должно быть.

— Но, согласитесь, если вы еще полтора года назад очень активно рекламировали ту же ипотеку, то сейчас глупо делать вид, что вас там не было.

— Не спорю, мы там были. Но теперь многое изменилось. Мы все больше поворачиваемся в сторону государственных программ. Мы разрабатываем определенные программы под задачи правительства. Увеличить объем экспорта, инноваций, высокотехнологичных производств и так далее. Чтобы повернуть весь банковский сектор в этом направлении, нужно время. Да, банки и так все это делают. Но остается определенный слой предпринимателей, которые не проходят через это сито, которое есть в каждом банке. И в таких случаях мы идем к частным банкам и предлагаем взять на себя часть рисков. Если что–то пойдет не так, риски в первую очередь упадут на нас, и мы будет за это платить. Если все хорошо — все зарабатываем. Этим мы помогаем решать общеэкономические задачи. Не всегда получается, как хотелось бы. Но хотим всегда как лучше.

— Есть мнение, что частные банки и без вас могут справиться с "особыми поручениями" правительства — достаточно объявить конкурс на обслуживание конкретных программ поддержки.

— Знаете, все можно, пути можно выбрать разные. Но это теория. На практике конкурсы не всегда дают результат. Я не хочу сказать, что мы — самое эффективное решение, нет. Но для хорошего хозяина всегда хорошо сохранить за собой несколько возможных инструментов и не сузить их выбор. Если есть только одна возможность — конкурс, и точка, тогда может и не получиться. А если можно и через нас, и через какое–нибудь агентство, и через Parex — тут есть поле для маневра.

Другое дело, что государству в своей политике нужно думать и о каком–то объединении сил. А то года полтора назад читал в прессе, как кто–то из Министерства экономики или Агентства развития признался, что там не знают, как анализировать проекты на еврофинансирования. Но что значит "не знаю", приди к нам, мы расскажем, как, дадим все методологии, эксперты у нас тоже есть. Мы ведь постоянно занимаемся оценкой бизнес–проектов.

Недавно встречался с замгоссекретаря минэкономики Андрисом Лиепиньшем — вот за этим столом, где вы сидите. Обсуждали вопросы поддержки экспортирующих предприятий. Я сказал: "Слушай, ну неужели мы не живем в одной стране и не можем собраться за одним столом — министерство, Агентство инвестиций и развития, Агентство госгарантий, минземледелия — и вместе согласовать, как лучше использовать различные инструменты?" На меня посмотрели как на человека с другой планеты. Я все время наивно верю, что это возможно. А пока получается, что все мыкаются поодиночке. А потом удивляются: а что там в соседнем департаменте делают? Сейчас, скажем, идет параллельная программа для начинающих предпринимателей в Министерстве земледелия. Другая — в Министерстве экономики. Причем в минэкономики про "конкурентов" узнали в последний момент — когда все уже было готово.

— Какую нужно убрать?

— Никого не нужно убирать, нужно встречаться и разговаривать. Надо выпить коньячку, кофе, чаю, в баньку сходить
— да что угодно, существует масса методов, как объединить интересы. Но я понимаю: там одна партия, тут — другая. И как найдешь общий язык?

— Вернемся к экономике. Когда мы беседовали с предпринимателями из компании Reaton, там сказали так: кризис — это хорошо, потому что слабые и непрофессиональные игроки уступят свое место сильным. А теперь оказывается, что не уступят, потому что им поможет господин Фейферис. Такая помощь, по–вашему, не снижает качество нашей бизнес–среды?

— Понимаю, такой дарвинизм: выжить должен сильнейший и красивейший и так далее.

— Вам такое не нравится?

— Дело вот в чем. Вы почитайте книгу Дарвина. Нам обычно говорят, что он — основатель теории эволюции. Согласно которой выживает наиболее приспособленный. Но в книге во многих местах говорится о любви, сострадании, многих других вещах. Почему мы об этом забываем? Или об Адаме Смите — все знают о невидимой руке. Но только специалисты читали его четвертый том, где он говорит о роли государства в регулировании экономики. Почему мы это упускаем? Да, простой народ не будет читать ни Дарвина, ни Адама Смита, ни многих других. Но профессионалы должны знать все аспекты.

Отвечаю на ваш вопрос: нет, наша политика бизнес–среду ни в коем случае не ослабляет. Дело в том, что конкуренция сама по себе, как мы ее обычно понимаем — что кто–то должен выиграть, а кто–то потерять — это неправильный подход. В экономике обычно говорят о двух вариантах — свободный рынок или полное регулирование. Но все забывают о третьем пути развития — кооперации. Наиболее успешные принципы экономики — это не обычные "you win — I loose, I win — you loose". Наиболее успешные — это "win–win, or no deal". Все выигрывают или нет сделки. Мы же с вами не твари, которые должны перегрызть друг другу горло, чтобы выжил тот, у кого зубы острее. Мы ведь люди.

— То есть главе Reaton можно передать, чтобы на смерть конкурентов не рассчитывал, потому что в Hipoteku banka их любят.

— Вы, конечно, немного гипертрофируете. Мы не сможем при всем желании спасти всех утопающих во время кризиса. Но если человеку нужно только немного помочь, протянуть руку, чтобы он выбрался из болота, тогда он выберется и будет в состоянии что–то делать дальше. Нельзя пройти мимо, говоря про себя: если утонет — значит, слабый.

— Вам не кажется, что так надо было поддерживать бизнес скорее в начале 90–х, когда кризис случился системный, нежели сегодня, когда мы его в большей мере вызвали сами?

— Надо было! Конечно, надо было. Но в то же время хорошо так говорить из нашего сегодня про наше вчера. Многие клянут Годманиса за то, что он тогда сделал. Но в той ситуации принимать решения, которые нельзя откладывать и когда неясно, как делать… Я не хочу сказать, что все было сделано хорошо. Слишком много людей просто погибло, не выдержав этого шока, который нам навязывали западные мыслители. Тот же Джефри Сакс, отец теории шока. Сейчас он говорит: "Извините, ошибся!" Он в своих книгах об этом пишет. Но что мне его извинения? Очень многие их уже не услышат.

Моя мысль: мы живем в человеческом обществе, и правила нужны тоже человеческие. Хотите — библейские, хотите — просто моральные. Без этого нельзя. Да, ребята из Reaton сказали, в принципе, правильные вещи: бизнесом должен заниматься наиболее способный, а не нытик. Но другой вопрос — если для спасения достаточно только протянуть руку. Тогда нужно помочь.

↑ Наверх