Пик инфляции — в следующем году

— В феврале вы говорили: инфляция в 6–7% — ничего страшного, в экономике все само урегулируется. А теперь г–н Каргин говорит про 13% инфляции, а Штокенбергс — даже 14–15%.

— Да, все включились в гонку прогнозов. Что думаю я? Думаю, к новому году будет 13%. Это нормально, в экономике есть рост и падения. Думаю, в этом квартале мы уже увидим более низкий темп роста ВВП, чем раньше, — во втором полугодии в среднем будет процентов девять. Но я по–прежнему считаю, что все нормализуется, просто в случае с инфляцией мы сперва должны выйти на пик. Он будет в первом квартале следующего года, где–то 14–15%. А пик экономического роста мы уже прошли в первой половине года. Темпы роста кредитования в последние месяцы снизились почти до нуля, рост ритейла тоже снижается, все говорит о том, что экономическая активность замедляется. А это не может привести к замедлению роста цен.

— В западных учебниках экономики описывается пример США, когда падение экономического роста еще долго не приводит к снижению инфляции.

— Это пример 30–летней давности, и он не к месту: у них тогда экономика была гораздо более регулируемой, чем у нас сейчас. Не было нормальной монетарной политики, процентные ставки искусственно держались на низком уровне, а денежная масса росла, что приводило к инфляции. Они пытались это решать через регулирование цен, что, естественно, в рыночной экономике не работает. Это пример того, как не надо делать.

— Там говорится, что бизнес и общество еще долго ожидают высокую инфляцию, тем самым способствуя ее сохранению.

— Конечно, тут есть связь с психологией, но все же в основном инфляция — монетарный феномен. Насколько сейчас проблемна ситуация в экономике? Если мы смотрим на комплекс факторов, то видим: рост экономики замедляется. С точки зрения текущего момента, это хорошо, потому что экономика росла слишком быстро. Главный вопрос — насколько сильно рост ВВП замедлится и не превратится ли он в негативный рост? Это главный вопрос, и именно об этом гадают, говоря про "хард лендинг" (“жесткая посадка” — англ.) или "софт лендинг" (“мягкая посадка” — англ.).

Вероятность девальвации — 20–25%

— Тут можно прогнозировать по–разному. Можно сказать, что сторонники сценария "софт лендинг" считают, что рост не станет негативным, и рецессии не случится. Наверное, с этим мнением можно согласиться — большого шока не будет. Мы увидим лишь замедление темпов.

— А нет такого, что сторонники сценария "софт лендинг" не хотят раскачивать лодку, потому что сами в ней сидят, и поэтому просто успокаивают рынок.

— Мы все сидим в этой лодке. И если мы все будем настроены негативно, нужно закрывать контору и ехать. Если кто–то ждет катастрофы — ее, естественно, не будет. А замедление роста — это не причина, чтобы закрывать бизнес. Об этом стоит думать разве что тем, кто работает на рынке недвижимости, но основная часть бизнеса настроена более трезво…
…Тут Иделсону звонит большой клиент, разговор идет о краткосрочном депозите. Латовые ставки сейчас выше, и если не опасаться девальвации… Клиент, судя по разговору, девальвации не опасается — и кладет средства на латовый депозит. Разумеется, мы тут же интересуемся:

— А вы сами как смотрите на риск девальвации лата?

— Риск есть, иначе не было бы таких высоких процентных ставок по нему. Значит, люди все–таки боятся. Какая тут вероятность? Никто этого не скажет, ее невозможно вычислить экономически. По моим ощущениям, это процентов 20–25. Надеюсь, что ее пик был в сентябре, и сейчас эта вероятность начинает снижаться.

— Так вы же раньше говорили, что технически девальвация практически нереальна — с такими–то резервами БЛ…

— Технически это нереально, но мы ведь живем не в техническом мире. Решение это принимают не всенародным голосованием, валютный режим зависит от Банка Латвии. Да, и БЛ, и правительство говорят, что экономического смысла в этом шаге нет. Но есть и другие мнения, особенно в западной прессе. Плюс есть перевыборы главы центробанка, которые намечены на декабрь. Думаю, если г–н Римшевич останется на своем месте, оценка этого риска существенно снизится.

Не надо тратить наши деньги!

— Вы во всем согласны с мерами правительства в плане борьбы с инфляцией?

— Я считаю, что есть один момент, который очень важен, — проблема нехватки рабочей силы. Не вижу, чтобы здесь за последние годы было что–то предпринято. В остальном — да, меры принимаются, есть ограничение бюджетных расходов. Все это позитивно, хотя стоило все же заняться этим раньше.

— Как относитесь к нежеланию минфина перенести налоговое бремя с труда на потребление?

— А зачем его вообще куда–то переносить? Я не понимаю, каким образом можно каждый год увеличивать бюджетные расходы на 35%. Вот это проблема. Эти расходы можно наращивать гораздо медленней и просто снижать налоги, а не переносить их куда–то. Было же политическое обещание снизить подоходный налог с населения до 15%, но, к сожалению, этого не произошло. Зато в последние 5–6 лет каждый год на 30–35% растут расходы госбюджета, и этого я не понимаю. Это быстрее, чем растет экономика. И вместо того, чтобы налоги снижать, их тратят. Это фундаментально неправильно: мы их не для того нанимаем на работу, чтобы они придумывали, куда потратить дополнительно собранные с нас деньги.

— Мы с нашими макроэкономическими проблемами еще не разонравились иностранным инвесторам?

— Нет. Балтия — очень динамичный регион, так про нас считают. Мышление инвесторов не краткосрочное. Ну будет у нас год–два более медленный рост — это никого не пугает. Сильные структуры смотрят далеко вперед, и с такой перспективы прогнозы за последние пару лет вряд ли изменились.

— Глава инвест–банка SEB Enskilda недавно сказал, что многие скандинавские инвесторы решили переждать с приходом в Балтию…

— Это с точки зрения переждать, чтобы купить что–то дешевле, а не потому, что скандинавы распродают тут свои активы и уходят. Так делают разве что спекулянты, которые сейчас идут в ту же болгарскую недвижимость. Но этот поток трудно назвать индикатором интереса иностранных инвесторов.

Куда вкладывать? В Украину

— Не появилось тенденций, чтобы деньги из недвижимости шли в какие–то конкретные отрасли?

— Пока идут в инвестиционные фонды, в том числе в PAM. А потом будет перетекание капитала туда, где он больше всего нужен, в те отрасли, где можно обеспечить большую добавленную стоимость. Очевидно, что отрасли, более ориентированные на экспорт, будут куда меньше страдать от замедления экономики. Логично, что именно они будут привлекать больше всего капиталов. И хорошо, что этот капитал мобилен — в этом залог долгосрочного успеха нашей экономики. Правительство нас не вытянет, и проблемы решат только работающие в нашей стране предприниматели.

— Раньше, говоря о перегретом рынке недвижимости, вы сравнивали его с комнатой, в которую поступает газ, что чревато взрывом. Потом — когда начали вводиться антиинфляционные меры — сказали, что в комнате открыли форточку. Однако теперь уже Банк Латвии волнуется, что резкое притормаживание в кредитовании может повредить экономике…

— Сложно сказать, ведь банки не сворачивают кредитование — речь о его замедлении. Даже недвижимость все равно кредитуется, изменился лишь подход: с большим вниманием к рискам. Так что не думаю, что мы ощутим реальный кризис из–за того, что банки перестанут кредитовать. Банки имеют хорошие кредитные ресурсы, да и депозиты хорошо растут.

— О фондах. В феврале вы с осторожностью относились к вложениям в российские акции, не видя там потенциала. Однако на сегодня именно ваш фонд российских акций — один из наиболее прибыльных…

— Мы и сегодня смотрим на Россию с осторожностью. Насчет результатов: рынок в целом, если бы не скачок цен на металлы, вообще мог бы выйти по нулям. Если стоит вопрос, куда вкладывать деньги, стоит подумать об Украине. Кстати, мы в прошлую пятницу зарегистрировали в FKTK фонд, который вкладывает средства в украинские акции. За последний год фондовый рынок вырос более чем на 100%. Правда, как мы все знаем, историческая доходность не гарантирует такую же доходность в будущем, но тем не менее…

— Чем так привлекательна Украина?

— Там есть все ингредиенты, которые необходимы для успешного развития. С одной стороны, есть довольно много компаний, которые хотят выйти на биржу, с другой стороны — есть интерес иностранных инвесторов, которые хотят туда прийти. Потом — очередные выборы и ощущение, что страна понемногу движется в сторону Евросоюза. Все эти факторы плюс экономический рост — все это создает позитивное впечатление. По этим причинам иностранные фонды начинают активно вкладывать в Украину, которая очень похожа на Россию лет пять назад — с теми же тенденциями.

Когда доллар достигнет дна

— В какой валюте будет украинский фонд?

— В евро.

— Многие сейчас интересуются долларовыми фондами, надеясь, что за 3–5 лет доллар по отношению к евро и лату существенно укрепится. Правда, г–н Баффет недавно сказал, что продает долларовые активы…

— На сколько может измениться курс в нормальных условиях? Ну, допустим, на 10% в год. А рынки могут вырасти куда сильнее — та же Россия за прошлый год выросла на 60%. А насчет колебаний доллара к евро… По нашему мнению, доллар еще упадет. Но вот когда все будут говорить, что все, скоро будет два доллара за евро — это будет тот момент, когда надо потихоньку покупать. Это довольно анекдотичная примета, но есть фундаментальный фактор — торговый баланс США, который за последние несколько месяцев заметно улучшился. Похоже, не за горами то время, когда американский дисбаланс — торговый и платежный — выравняется, и это будет сигнал, когда доллар достигнет дна и начнет обратный путь. Но пока дно еще не достигнуто.

— Кстати, почему у вас нет фондов, вкладывающих в акции того же Китая? Он уже несколько лет как в моде.

— Есть, но не у нас — у партнеров. Этими фондами управляют люди, которые знают китайский рынок, и мы в плане фондов стараемся выбирать самое лучшее из того, что есть в мире.

— А в России вы ориентируетесь лучше?

— Да, там мы ориентируемся очень хорошо — работаем там более 15 лет, прошли как минимум через два кризиса. И в 1998 году мы были единственные, кто не потерял там деньги. А конкуренты тогда потеряли там очень много. Это что–то значит.

— Как вам китайский рынок сегодня — стоит туда идти?

— Все это очень напоминает NASDAQ в 1999 году: индекс может вырасти еще вдвое, но понятно, что эта история уже давно превратилась в пузырь. Когда он решит лопнуть — этого никто не знает. И те, кто хочет инвестировать в Китай, должны вспомнить 1999 год в США: да, поначалу там можно было много заработать. Но вскоре большинство потеряло еще больше.

↑ Наверх