Победительница международного конкурса "Евровидение–2002" приехала в Латвию из Франции, чтобы выступить в Вентспилсе на республиканском национальном отборочном туре, который прошел в субботу. Как известно, в этом году Латвию в Баку будет представлять Линда Амантова, выступающая под творческим псевдонимом Anmary. По горячим следам мы встретились с Марией Наумовой. За прошедшие годы она нисколько не изменилась. Кстати, с 1 по 11 марта она даст в Латвии целую серию весенних сольных концертов "Полночь в Париже", которые состоятся в Елгаве, Огре, Даугавпилсе, Валмиере, Лиепае, Вентспилсе и в Риге.

— Приехала сейчас специально на "Евровидение". До этого никогда не принимала в нем участие после того, как провела конкурс в Риге. А сейчас все–таки десятилетний юбилей. Так получилось, что меня уговорили.

— Как вы оцениваете десятку финалистов латвийского "Евровидения–2012"?

— Хорошо, что вы задаете этот вопрос уже после подведения итогов. Потому что быть членом жюри — работа неблагодарная. Я всегда отказываюсь, если меня приглашают судить, поскольку ты всегда будешь плохой и всегда все будет нечестно. В данном случае судьям, думаю, было очень сложно выполнить свою задачу. Лично на меня все выступления произвели одинаковое впечатление. Они были абсолютно ровные. Кто–то пел чуть лучше, кто–то — чуть хуже. Но, по большому счету, никого нельзя было выделить. Я не увидела явного лидера. Однако члены жюри все равно должны были поставить свои оценки.

— Согласно предварительным букмекерским прогнозам, самые реальные перспективы представлять Латвию на "Евровидении–2012" в столице Азербайджана были у пародийной группы Mad Show Boys, которая выступала с песней Music Thief.

— Да, все посмеялись. Однако "Евровидение" — это все–таки не конкурс пародий, а конкурс песен. Если честно, я бы никого не послала из финальной десятки.

— А как вам победительница Линда Амантова, которая выступала под творческим псевдонимом Anmary? Он очень созвучен с вашим псевдонимом Marie N. Может быть, ее выбрали потому, что в этом году исполняется 10 лет с тех пор, как вы победили на "Евровидении–2002"?

— Думаю, что нет. Возможно, свою роль сыграла какая–то "липучесть" ее песни. Красивая девушка с действительно хорошими голосовыми данными. Мне кажется, из того, что было, это один из самых приемлемых вариантов. В отличие от членов жюри я до конкурса не слышала ни одного участника, так что у меня, наверное, было самое "свежее" ухо. А я доверяю своей интуиции. Но она весь вечер молчала. Почему? Каждому чего–то не хватало — интонации, яркости, оригинальности, свежести — в общем, того, что запоминается. Когда ты слушаешь и вдруг понимаешь: вот оно! Это даже не объяснить словами.

— Говорят, что для "Евровидения" голос не главное.

— Нет, голос нужен. Если песня не звучит, то не звучит. И без голоса здесь не обойтись. Для хорошего выступления важен комплект, "пакет". Во время латвийского финала этого ни у кого не было. Были только отдельные элементы шоу и некоторые отличительные ноты. Сейчас все говорят, что нужно шоу. Но лично я не приемлю шоу только ради самого шоу. Скажем, я в 2002 году сделала целый мини–спектакль с идеей, сюжетом. Было понятно, почему, что и зачем происходит. Когда я приехала на "Евровидение" в Таллин, то боролась, чтобы все показали так, как я хотела. И даже отказалась выйти на сцену, если в номере что–то изменят. Все четко расписала. Мне сказали, что никто так больше не работал.

— Вы сказали, что дали себя уговорить приехать в Вентспилс. Разве вам не интересно было, кто выиграет?

— Нет. Я не слежу за "Евровидением". Если только случайно на него натыкаюсь. Помню, делала в доме уборку, включила телевизор, а там его показывают. Меня не интересует этот музыкальный жанр. К тому же, на мой взгляд, конкурс испортился. Изначально речь шла о соревновании песен. Была живая музыка, оркестр, исполнитель. Потом все это куда–то исчезло. На первый план вылез какой–то формат — минусовая фонограмма, непременно несколько человек на сцене и т. д. Когда я выступала, уже было шоу, но сейчас оно стало супертехническим и доминирующим. Важнее всего стала "картинка". Над артистом стала преобладать сцена, ее технические возможности. В результате исчез весь первоначальный замысел.

— Как я понял, "попсу" вы не слушаете?

— Я предпочитаю мировую музыку. Бразильскую, африканскую, классический джаз. Все это у нас постоянно звучит дома.

— Ваше мнение по поводу "Новой волны"?

— Я думаю, что она нужна. К сожалению, Латвия мало что может предложить на продажу. А "Новая волна" — это замечательный товар. Плюс услуги на местном уровне. Отрадно, что они были востребованы. Люди могли заработать. Интерес к Латвии, соответственно, поднимал ее рейтинг. А раз так, то росли цены на недвижимость и прочее. Как мне кажется, Латвия потеряет очень серьезный заказ, если "Новой волны" все же не будет.

— Конкурс называют русской экспансией.

— Так ведь это русский проект. Россия снимала место для своего мероприятия. Это можно сравнить с международной конференцией, которую проводят в той или иной стране. Глупо требовать от ее участников говорить на местном языке. В Париже компании тоже проводят какие–то мероприятия, на которых они, образно говоря, делают все, что хотят. Хотя некоторые за счет "Новой волны" стремятся удовлетворить собственные политические амбиции. Но, на мой взгляд, это бизнес и ничего более. Тут нужно смотреть, насколько это выгодно для нас.

— Вы считаете, что "Новая волна" вне политики? Но ее не раз посещали президенты Латвии.

— Никакого отношения к политике она не имеет. Это нормальный коммерческий заказ. Извините, президенты посещали и мои концерты, но от этого они не становились политическими.

— Не хотите выступить в поддержку "Новой волны"? Недавно вы подписались под Манифестом доброй воли.

— Да, потому что я согласна со всеми словами, которые там записаны. Это общечеловеческие ценности, которые относятся не только к Латвии, но и ко всему миру. Я всегда выступала за космополитический подход. А "Новая волна" — это коммерческий заказ. Поэтому в ее защиту я не буду что–то подписывать.

— Владимир Линдерман сказал, что Манифест доброй воли подписали правильные русские.

— Я не знаю, что это такое. Я думаю, если на Марсе есть картотека на всех землян, то в моей папке написано: "Мария Наумова, человек, женский род". Все! А русская, латышка — это уже следующее деление. Мы люди одной планеты. Мы просто ее жители.

— На каком языке говорите с мужем Райтисом?

— На русском. Так повелось: на этом языке мы с ним познакомились. Я в браке уже 7 лет. Никаких межнациональных проблем не возникало. У меня родной язык русский. Который невероятно богатый. Я счастлива, что говорю на нем, что могу читать русскую литературу в оригинале, что мне присущи какие–то определенные качества, которые отличают русских. В то же время я взяла немало от других культур. Таков сегодняшний мир. Я человек Земли. Говорю на русском, латышском, английском, французском. Потихонечку изучаю итальянский. Наверное, выучила бы все языки планеты, если бы только могла.

— Вы по–прежнему гражданка Латвии? Участвовали в референдуме?

— В свое время я натурализовалась. Насчет референдума не хочу говорить. Я ведь имею на это право? Но понятно, что все прошедшие годы власти Латвии и ее правительство занималось только одним — они разделяли и делили. По–наполеоновски! И сегодня поступают по такому же принципу: разделяй и властвуй. Это очень удобно, когда общество разобщено. Поэтому языковой вопрос для многих до сих пор так актуален. У тех, кто стоит у власти, не хватает мудрости, чтобы объединить всех вне зависимости от национальности.

— Что же делать?

— Ситуация изменится только в том случае, если "наверху" кто–то наконец подумает о стране, о людях, которых здесь живут. Подумают как об одной стороне, так и о другой. Надо объединять, чтобы никому не было больно. В том числе старикам, которые, к сожалению, и так прожили тяжелую жизнь. Зачем отравлять их последние годы некрасивыми вещами! Я за то, чтобы люди сосуществовали, а не боролись друг с другом. Какая разница, на каком языке говорит человек, — на русском, на латышском или каком–то другом. Надо искать компромисс.

— В 2000 году вы впервые принимали участие в латвийском "Евровидении", но проиграли. А потом, как писали, сменили свое русское имя на псевдоним Marie N и победили. Вы пошли на компромисс?

— Это не было компромиссом. Я тогда подумала, что Marie N на европейском уровне звучит более громко, чем просто Мария Наумова. Но сейчас я понимаю, что это была моя ошибка. О которой, впрочем, глупо жалеть. Сейчас я бы так не сделала. И, кстати, сегодня я уже перестала использовать псевдоним Marie N, в том числе в Европе.

— Почему вы 5 лет назад уехали в Париж?

— Причин много. Самое главное — чтобы получше узнать мир. В Латвии мы сидим и смотрим на маленькое пятнышко под микроскопом. Хотелось расширить кругозор, понять, как живут люди в других местах. Любопытство — страшная сила. Издалека по–другому оцениваешь, что происходит в Латвии. Сегодня Париж для меня — это перевалочный пункт. Образно говоря, я там только ночую и в магазины хожу. Возможно, поеду куда–нибудь дальше. На Париже мир не заканчивается. Но душа моя в Риге. Потому что здесь мои корни.

Дом там, где любимые люди, любимые улицы, любимые места. В Париже у меня нет друзей, есть только приятели. Друзья — это те, с кем ты прошел годы и годы, с кем тебя связывает какая–то история по жизни. Хотя я вижу, какая в Риге пустота. На улицах мало людей. Кажется, что все, кто мог, уже уехали. И очень какое–то нехорошее ощущение. Чувство какой–то незащищенности. Я понимаю, что люди уехали из–за экономической ситуации. Туда, где можно хоть как–то выжить.

— Вы так красиво говорите. Может быть, вам заняться политикой?

— Ни в коем случае.

— Чем занимается супруг?

— Он работает в туристическом бизнесе. Я тоже зарабатываю, так что на шее у него не сижу. Я всегда была независимым человеком. Когда приехала во Францию, поступила на учебу в джазовую школу. А сейчас нахожусь в декретном отпуске и готовлюсь к предстоящим выступлениям. Приедут французские гости. Я давно мечтала о такой ностальнической программе. "Полночь в Париже" — это цикл всем известных песен на французском языке, которые прочно вошли в наше сознание. Это золотой мировой фонд. Я имею в виду такие шлягеры, как Milord, Padam, Une vie d’amour, Champs Elysee и пр. Их исполняли Эдит Пиаф, Шарль Азнавур, Джо Дассен и другие. Концерты пройдут совместно с симфоническим оркестром. Интерес настолько большой, что в Риге состоится дополнительный концерт.

↑ Наверх