Что–то давно мы не слышали о снимающихся на Рижской киностудии картинах. Но люди остались — профессионалы, мастера своего дела, которые готовы в любой момент снова "встать к штурвалу". Один из них — Алвис Менготс, ведущий оператор–постановщик, удостоенный двух “Больших Кристапов”, а в новые времена поработавший лет пять замом председателя правления ГАО "Рижская киностудия" у новых ее "хозяев".

— Я впервые пришел на киностудию в 1965–м, во время школьных каникул, — вспоминает Алвис. — Трудился простым рабочим, подметал территорию, подносил реквизит, только бы попасть в этот волшебный киношный мир. А когда школу окончил, уже через две недели работал в штате киностудии.

После армии снова пришел сюда. И декоратором довелось потрудиться, и осветителем, и ассистентом оператора. А потом поступил во ВГИК на операторский факультет. В придачу окончил режиссерские курсы при Останкино.

Стал постановщиком, начал снимать фильмы. Но навыки режиссера пока в деле не использовал.

— У вас и внешность артистическая. Не пробовали играть в кино?

— Два года назад поучаствовал в "Красной капелле", где сыграл роль немецкого генерала. Без слов — я так попросил. Молча руководил собранием генералов. Мне лучше стоять за кадром, а не в кадре. Я так привык за 45 лет.

В свое время отработал ассистентом оператора на 40 картинах — одна за другой снимались, не передохнуть. В качестве оператора–постановщика сделал 10 полнометражных картин. А в прошлом году меня пригласили поработать со студентами Латвийской академии культуры.

Углубившись в учебный процесс, понял, что обучение у нас хромает. Целое поколение латвийцев, по–моему, уже забыло, что у нас снимались такие картины, которые до сих пор крутят на всю огромную Россию. Они думают, что кино в Латвии началось с них. Студенты понятия не имеют о старых киношниках и нашей кинопродукции. А у меня на курсе в Москве мастерами были Нахабцев и Железняков — лучшие в Союзе операторы.

А сейчас я вижу этих молодых — по–моему, звание "киношник" многим из них нужно для понта. В основном снимают на видео — это же электроника, а не художественный образ, а профессионал в нашем деле тот, кто умеет снимать на кинопленку. Оператор должен работать как художник. Он вообще второе лицо после режиссера в картине.

Я человек откровенный и сказал прямо, что образование у вас хромает. Сказал, покажите мне картину, которая пошла бы сегодня в народ.

— Но “Кристапы” сегодня раздают по–прежнему исправно…

— Награждают лучших из худших. От прежнего уровня кино это ой как далеко! Наши курсовые во ВГИКе были лучше, чем нынешние полнометражные картины. Однажды, когда уже работало наше правление на киностудии, мы сделали обзор давних курсовых работ — требования к мастерству были куда как строже.

Последней работой, которую мы сняли еще на прежней киностудии в 1992–м, был фильм режиссера Олега Розенберга "По следам белого фургона". На нее по инерции Москва еще дала деньги, но потом и забрала фильм в Россию, у нас его даже не показали.

А потом мы, режиссеры и операторы, стали свободными художниками. Это было началом развала. До того мы были в штате и получали деньги во время простоя, а потом оказались на улице. Больше года я проработал в Германии, семь лет — на нашем телевидении как независимый продюсер. Моя группа сделала около 200 телепередач с 1996–го и до того времени, как меня выбрали в правление "Рижской киностудии" в 2002–м.

— А как жила эта "хозяйственная единица" все эти годы?

— Там директором был Улдис Штейнс, потом Айнарс Алкснис взял руководство на себя. Кино не развивалось, просто стояли помещения. А в 2002–м, не знаю, из каких соображений, руководство Союза кинематографистов выдвинуло двух молодых парней, которые якобы собираются развивать кино. Было собрание акционеров, набился полный зал.

Представили двух молодых людей, за которых, к большому удивлению, весь зал проголосовал. Никакого отношения к кино они не имели, да и образования толкового тоже. Один из них — Вентс Хорстс был музыкантом военного оркестра. Другого звали Армандс Либертс.

Первое время в правлении были профессионалы–киношники: Кристиан Лупаэрс, кинодокументалист Иварс Селецкис (он до сих пор председатель совета ГАО), а меня выбрали замом председателя правления. Я обрадовался — сейчас начнем возрождать кино! И какое–то профессиональное оборудование с них выжал. С Кристианом разработали концепцию развития — оказалось, что это никому не нужно. Нам позволяли что–то делать, чтобы мы чувствовали себя не у дел.

Развития никакого не видно до сих пор. Аппаратура вся старая, еще советская. Может, пару новых прожекторов купили, но это любая маленькая кинофирма может себе позволить. И вдруг неожиданно министр культуры Хелена Демакова отдает контрольный пакет Хорсту и Либертсу. У нас, киношников, руки опустились. Мы уже не могли ничего дальше делать и ушли.

В народе нашу киностудию называют "Домоуправление "Шмерли". Ведь сегодня бывшие ее помещения элементарно сдаются под офисы. А у нас ведь на киностудии был чуть ли не единственный в Латвии второй акустический зал — все это разрушено. Залы озвучивания шумов и дубляжный тоже уже практически не существуют. Для развития кино нужен еще механический цех, лаборатория, столярная мастерская, конструкторское бюро — ничего этого уже нет.

Поначалу я очень старался возродить здесь жизнь любым способом. Почему бы и не дать возможность мировым киностудиям, которые на плаву, поснимать у нас? Приехали киношники из Италии, с киностудии "Чиночита", из "Уорнер Бразерс" пожаловали.

Им нужно было место, где можно развернуть съемки боевика и устроить офис. Они думали обосноваться в освобождаемых на то время помещениях Рижской думы, смотрели заброшенные строения в старом порту, на Андрейсале.

Пошли говорить с Вентом, а потом вдруг развернулись и уехали. Не получился разговор. Приехали немцы, спрашивают: вы можете за две недели подготовить нам декорации? А в правлении им ответили, что нам нужно три недели. Те и уехали ни с чем и сейчас работают в Литве.

К сожалению, мы не можем иностранцам предложить сегодня ни осветительную, ни другую аппаратуру. Нужны какие–то вложения — думаю, порядка 10 млн. Но никто этого делать не будет. Такое ощущение, что нынешнее руководство боится развернуть здесь какое–то кинопроизводство и искать под это средства. А профессионалов не слушают.

А между тем и деньги, и кинопредложения в мире есть! Многие поехали бы снимать к нам, но нужно элементарно оборудовать киностудию. Прошло уже два года, как Союз кинематографистов судится с Хорстом и Либертсом за собственность киностудии — за те фильмы, которые были сняты ныне живущими мастерами. Почему все это нужно у нас отнимать? Это единственное наше наследство! Пока что решения никакого нет, но живы профессионалы, которым не все равно, что будет с латвийским кино.

У меня сейчас фирма, где мы собрали профессиональных киношников. Делаем кино. Сейчас готовимся к съемкам фильма, в котором будут участвовать Франция, Германия, Польша, Латвия и Россия. Жанр — криминальный детектив, очень востребованный во всем мире. Сценарий основан на реальных событиях в Латвии, происходивших в течение примерно 20 последних лет. Наше МВД нас прокунсультровало, дав добро, и только посоветовали, чтобы мы ничего особо не придумывали, ведь наша криминальная действительность богаче любого воображаемого сюжета.

"Вести Сегодня" № 130.

Фото из личного архива Алвиса Менготса.

↑ Наверх