Он долго перебирает в памяти какие–то факты и наконец говорит: "Да, Latvijas valsts meži стали поставлять нам больше кругляка. У нас ведь не в налогах проблема, а в сырье. Мы уже перерабатываем литовский лес". Потому что безграничные зеленые запасы в Латвии — это не более чем миф, уверяет он. Сегодня предприятие не испытывает недостатка в заказах. "Когда машиностроение — наш главный рынок сбыта в Европе — остановилось, крупные игроки посыпались, как карточный домик, — объясняет собеседник. — А мы — сравнительно маленькие, поприжались, перешли на обыкновенную оптовую торговлю. И с оживлением спроса оказались у дверей производителей раньше других. Тук–тук. Нам с радостью открыли. Так LF забрал на себя очень порядочную долю рынка ЕС. Так что кризис мы преодолели. И теперь чувствуем себя настолько уверенно, что даже не знаем, сколько реально стоим…"

"Финны вышли на дистанцию: пока идем вровень"

— Недавно министр экономики отвез делегацию латвийских бизнесменов в Шанхай, обещал таким образом посодействовать в налаживании деловых контактов. Есть успехи?

— Зайти на китайский рынок можно только в одном случае: если вы предлагаете продукт, который там не делают. С фанерой у них все нормально, а вот специфической ее модификации для газовых танкеров нет. А у нас она есть: мы уже поставляем сертифицированную продукцию корейским машиностроителям. С нашей помощью оборудовано больше 20 кораблей для Samsung Heavy Industries, входящего в группу Samsung. Латвийская фанера имеется и в оснастке крупнейшего в мире газовоза Mozah — по площади он равен четырем футбольным полям и перевозит 266 тысяч кубометров сжиженного газа. Так что нам есть что сказать потенциальным заказчикам. В принципе, мы могли бы ограничиться и тем, что имеем, однако в последнее время наметился спад в судостроении, у судоверфей нет новых контрактов. Поэтому мы вынуждены искать дополнительные рынки сбыта. Китай в этом смысле — очень перспективная площадка. Все–таки плановая экономика: дано указание повысить энергетическое потребление газа — значит, следует строить крупнотоннажные грузовые суда для обеспечения импорта. И они строят. Но есть и свои сложности: мало иметь местного агента и хорошее имя, нужно договориться с хозяином будущего судна. Что ж, будем пытаться обойти финнов — они наши главные конкуренты за рынок Поднебесной. Цены скандинавы предлагают такие же, как у нас.

— Странно, ведь финны в основном работают на завозном сырье, преимущественно из Прибалтики, России и Польши. По идее, себестоимость их продукции должна быть выше.

— Ситуация изменилась. Все стараются использовать местные ресурсы. Финляндия и Швеция намного богаче лесом, чем Латвия. Но в то же время они берут и наше дерево, потому что наша биомасса сравнительно дешевая, хотя, думаю, после роста тарифов на газ она тоже поднимется в цене. И еще потому, что мы не умеем сами перерабатывать все остатки древесины в щепу, гранулы, брикеты, хотя необходимые для этого инвестиции относительно невелики. Другая причина, почему Северная Европа активизировалась в смысле закупок на стороне, — это почти полное закрытие российского рынка из–за новой таможенной политики на вывоз кругляка.

— А вы как поступаете с отходами?

— Переводим наши котельные на щепу. Самый большой завод Latvijas Finieris год назад полностью прекратил потребление газа. Кое–что продаем местным потребителям, в основном для производства древесных плит и энергетики. Сейчас все больше самоуправлений и индустриальных предприятий переходит на альтернативные виды топлива. Я не скажу, что мы должны отказываться от газа и выбираться из–под гнета российского гиганта, как сегодня говорят политики, но больше использовать местное сырье — однозначно. Пока в Латвии древесные ресурсы — а их очень много — уходят из страны, вместо того чтобы производить из них энергию для собственных нужд.

"Подвинуть азиатов нам помогла география"

— А много — это сколько? Лесоразработчики пугают, что в следующем году объем заготовки снизится с нынешних 10 млн. До 7 млн. кубометров. Что это значит: запасы кончились?

— Нет, но вы правы — пилить стали меньше. Суммарный оборот отрасли в 2009 году составлял примерно 0,8 млрд. латов, что на 30% меньше, чем годом ранее. В связи с кризисом потребность в древесной продукции на нашем главном рынке — в Европе — заметно уменьшилась. Соответственно, упали и цены. А когда спрос снова пошел вверх, производители старались удержать расценки на прежнем низком уровне. Естественно, такая торговая политика не понравилась частным латвийским владельцам леса, и они просто прекратили выработку. И ладно бы пострадали только иностранцы, но местные перерабатывающие предприятия тоже стали "голодать". И если бы Latvijas valsts meži не увеличили заготовку, отрасль потеряла бы объемы и "оживших" зарубежных заказчиков.

— С чем, по–вашему, связано восстановление экспорта?

— Я бы не называл это так громко — "восстановление". Кризисное падение было глубоким и болезненным, оно еще долго не позволит рынку реанимироваться, вернуться на прежние позиции. Но, с другой стороны, пациент скорее жив, чем мертв. И нас это вполне устраивает, потому что в таких условиях лучшие заказы достаются тем, кто в состоянии предложить "три в одном": товар, сервис и быструю поставку. Европа отказалась от своих складов продукции, раньше их держали все — импортеры, дистрибьюторы, мелкие производства. Затраты оказались слишком велики. И теперь конечный потребитель предпочитает работать напрямую с Latvijas Finieris — получается быстро и без посредников. Причем даже за большую цену, чем дают торговцы из Юго–Восточной Азии. Логистика стала превыше всего. И те, у кого доставка груза занимает много времени, уже не котируются. Их доля рынка существенно сократилась, наша — наоборот — увеличилась. В итоге мы вышли на уровень продаж, который имели в свои лучшие годы.

— И тем не менее "стройка" у вас покупает меньше. Что это значит: недвижимость в ЕС заморозили?

— Можно и так сказать: строительство встало, но понимая, что, все к этому идет, концерн вовремя начал уходить из данного сегмента, больше ориентируясь на траспортную индустрию, которая продолжала выпускать подходящие нам трейлеры. Но и тут не обошлось без потерь: крупные транспортные компании умирали одна за другой, и новых мощностей им не требовалось. Немецкие водители, оставшиеся без работы, организовывали свои небольшие фирмы и брали в основном бэушные машины. Многие даже приезжали в Латвию за дешевыми фурами, которые скинули на рынок обанкротившиеся перевозчики и банки. И все–таки в этом году экспедиторы опять стали набирать обороты — грузы снова пошли. Так что ставить на автостроение было правильным решением.

"Мы не гнушаемся оптовой торговли, главное — чтобы дело двигалось"

— Как еще диверсифицировали риски?

— Вернулись к старым схемам: возобновили реализацию березовой фанеры для мебельных и паркетных производств. Стали сотрудничать с малым бизнесом, розничными торговцами. Как оказалось, он приспособился к новым условиям гораздо лучше больших игроков. Вернулись к оптовой торговле. В общем, переступили через все свои принципы. До этого еще закрыли одну из своих лесопилок и продали собственную мебельную фабрику. Уж очень трудоемкое и затратное вышло занятие. Нечего даже думать было о том, чтобы поставлять наши гарнитуры на внутренний рынок, слишком дорогое удовольствие. Даже итальянцы перестали брать… Вообще Латвия еще долго не сможет оправиться от перегрева экономики. Таких положительных звоночков, как в Европе, здесь нет. Даже те, кто занимается транспортной сборкой, только начинают выкарабкиваться. Пошли первые заказы от Рижского вагоностроительного завода, литовской Schmitz Cargobull, делающей большие прицепы, от эстонцев, производящих трейлеры для лошадей и кой–какое оборудование для легковушек.

— А новые линейки продуктов вводите?

— Обязательно. Это тоже дает более широкие возможности. Из последнего — инвестировали значительные средства в новый цех в Резекне. Делаем там большой формат листа и современные виды покрытий. Обеспечили работой почти 300 человек. Для небольшого городка такое высокотехнологичное производство — это настоящий прорыв!

— Кстати, о технологиях. По посчетам "ДВ", за последние годы Латвийское агентство инвестиций и развития выделило около 85 млн. латов на внедрение инновационных продуктов. Вам от этого пирога что–нибудь досталось?

— Кое–что… Они поддержали покупку новой сушильной линии для шпона, которая одновременно сортирует продукцию.

— Это с прицелом на новые рынки?

— Не исключено, сейчас Latvijas Finieris открывает “шелковый путь” на Ближний Восток. Но особо не обольщаемся. Какой смысл, если завтра наверху решат, что леса больше не дадут, и мы не сможем гарантировать поставки. Компания уже и так по примеру наших молочников стала закупать древесину в Литве.

"Мы не всеядные, кого попало в заказчики не берем"

— То есть переносите производство из Латвии? У вас 19 “дочек”, и только восемь из них живут на родине.

— В нашем бизнесе это нормально: нужно быть ближе к сырьевой базе. Выгоднее открыть фабрику в соседнем государстве, чем оттуда возить древесину домой. Что касается дочерних компаний, это торговые представительства во Франции, Бельгии, Великобритании. Мы предпочитаем иметь на местах своих людей, дабы быстро реагировать на колебания рынка и по возможности расширять круг заказчиков. При этом, кстати, не отказываясь от услуг дистрибьюторских сетей. Они тоже обеспечивают нам кой–какой объем.

— Многие держат зарубежные офисы и на тот случай, если покупатель перестает платить. Так проще до него достучаться: навещать почаще, разнюхивать, как обстоят дела со свободными средствами… Вообще есть сложности с дебиторами?

— Конечно! Но компания старается отбирать партнеров только с хорошей репутацией. Мы можем себе позволить не работать со всеми. Как вы уже заметили, существует внутренняя система оценки и контроля за клиентами, сроками оплаты. К тому же наши коммерческие сделки застрахованы. Как известно, сегодня возможности получить страховку товарных кредитов в странах Балтии очень ограниченны. Особенно в строительстве и смежных с ним сегментах. И проблема тут не столько в недоверии самому коммерсанту, сколько в качестве должников. Нашим дебиторам, похоже, доверяют. А это значит, что мы на правильном пути. Естественно, культура платежей в Европе и на Востоке очень разная. Скандинавы почти всегда рассчитываются в срок. А вот чем ближе к югу, тем дольше идет трансферт. Поэтому отсрочку на 90 дней стараемся не давать, даже, случается, включаем предоплату или просим аккредитив (обязательство банка плательщика банку получателя производить за счет средств клиента платежи в пределах обозначенной суммы и на условиях, указанных в пор
учении. — Ред.). В общем, пускаем в ход весь арсенал финансовых инструментов. Оборотные средства сейчас дорогого стоят.

А нам нужно себя беречь, соглашается Лацис "не для диктофона". Ведь за неимением "латвийской Нокии" Latvijas Finieris, пожалуй, является одним из главных двигателей экпорта республики.

Финансовые показатели: ни шагу назад

За последние три года концерн инвестировал в модернизацию производственного цикла 70 млн. латов. В 2009 году оборот предприятия составил 63 млн. латов, убытки — 5,7 млн. латов. Прогноз на текущий год — товарный оборот должен "подтянуться" до 93 млн. латов, а EBIDTA (доход до уплаты налога на прибыль, процентов и амортизации) — до 15,6 млн. латов, или 2,469 млн. латов чистой прибыли. Предполагается реализовать 185,3 тысячи кубометров продукции — т. е. на 26% больше, чем было продано в прошлом году.

↑ Наверх