"Это обычная сделка"

— Почему вокруг этой сделки было столько секретности?

— Никакой особой секретности не было: стандартная практика предусматривает, что стороны обязуются не распространять коммерческую информацию без взаимной договоренности. Именно так и заключается подавляющее большинство подобных сделок, которые не вызывают такого ажиотажа, как продажа Parex Leasing.

— Любая информация о Parex banka, и особенно вопрос продажи активов, — это сегодня крайне чувствительная тема…

— Это понятно. Купи мы какую–нибудь другую компанию, об этом так много не говорили бы. К сожалению, та информация, которая была преподнесена после сделки, очень сильно искажена и ее интерпретация не соответствует истине. Многие люди, которые комментируют условия договора, вообще не понимая его сути.

— Какие комментарии вам не понравились?

— Я категорически не согласен с намеками на то, что в сделке есть признаки какого–то нечестного сговора. В качестве главной сенсационной новости выдавалась мысль о том, что Parex якобы задешево распродает свои активы. Там же фигурирует эта цифра — 100 долларов. Понятно, что мы купили этот бизнес далеко не за 100 долларов. Мы купили его прежде всего за счет рефинансирования существенной части кредитного портфеля — тех финансовых ресурсов, которые Parex вложил в свое белорусское предприятие. Таким образом, Parex banka смог получить назад свои вложенные в Parex Leasing деньги. Эта сумма измеряется миллионами.

Что же касается комментариев о доходности этого бизнеса — да, он может быть доходным, если в него вкладывать деньги (что Parex был не готов делать по известным причинам), и им надо тщательно заниматься. Иначе больших убытков там не избежать. К тому же политика накоплений, которую проводила белорусская компания Parex, мягко говоря, не соответствовала рыночным реалиям. Ну а комментарии бывшего сотрудника, потерявшего "теплое местечко", я вообще комментировать не хочу.

— Если точнее, то те 5,8 млн. долларов, которые получил назад Parex banka после продажи Parex Leasing, это и есть та самая сумма, которую уже вложил Rietumu в покупку белорусской компании?

— Могу только сказать, что мы уже заплатили за Parex Leasing не меньше этой суммы. Есть еще один важный момент. Многие забывают, что Parex Leasing как актив — это не материальные ценности вроде зданий или оборудования, это бизнес кредитования. И с этим бизнесом сегодня есть определенные сложности — я говорю о возврате выданных средств. Parex Leasing имеет и проблемные лизинговые договоры, которые мы оценили, исходя из нашего знания рынка и опыта. У Parex banka в плане оценки портфеля своей дочерней компании было другое видение ситуации, более позитивное. И сделка заключена таким образом, что если реализуются наши прогнозы, то Parex banka, помимо уже уплаченных нами средств и рефинансированных кредитов, больше ничего не получает. Если же реализуются более оптимистичные прогнозы Parex banka, то как продавец он получит еще и дополнительный платеж. И поверьте, это могут быть немалые деньги.

Более того, согласно договору покупки часть вопросов, связанных с реализацией залогов и реструктуризацией лизинговых условий, мы должны согласовывать с представителями Parex banka. И они каждый раз будут оценивать соответствие таких сделок реальной рыночной стоимости. У них есть право вето на те сделки, которые они сочтут невыгодными.

— Не возникнет ли тут конфликта интересов, когда представители разных банков могут по–разному оценивать ситуацию?

— Нет, механизм сотрудничества продуман очень тщательно — чтобы соблюсти и наши интересы, и интересы Parex banka. Если мы, например, решим продать на рынке грузовик по одной цене, а представитель Parex сочтет, что она слишком низкая, по договору у них есть право по названной нами цене выкупить этот актив и самостоятельно продать его дороже.

"Другие активы Parex нам пока не интересны"

— Сложно ли было вообще заключить сделку по покупке Parex Leasing?

— Сегодня купить какой–нибудь актив у Parex banka — с точки зрения получения разрешений и участия разных институций в согласовании сделки — в несколько раз сложнее, нежели заключить любую другую коммерческую сделку на рынке. Для того чтобы Parex banka продал нам свою белорусскую компанию, ему нужно было получить разрешение от Комиссии по надзору за рынками финансов и капитала (КРФК), от Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), являющегося акционером Parex, которые очень внимательно изучали и другие предложения по покупке. Но ни одно из них не было лучше нашего.

Parex banka, в свою очередь, согласился на сделку с нами только после того, как несколько месяцев изучал предложения от других претендентов. Ведь, как ни крути, в каком–то смысле мы для них остаемся конкурентом. Думаю, что они воспользовались бы любой возможностью заключить сделку с кем–то, кто таким конкурентом не является, если бы только было выгодное предложение. Кстати, с ЕБРР эта сделка согласовывалась дважды. И только после тщательного изучения и двухмесячного обсуждения оттуда пришел положительный ответ. В общей сложности активная фаза переговоров по покупке Parex Leasing длилась около 9 месяцев.

И после всего этого мне непонятно, за что нас можно упрекнуть. За то, что мы выгодно для себя купили бизнес? Мы коммерческая структура и никогда не скрывали, что стараемся все сделки, а не только эту, заключать с выгодой для себя. Но мы категорически против того, чтобы вырванные из контекста детали бросали тень на нашу репутацию! Весь этот шум по поводу сделки раздут на пустом месте и, к сожалению, является примером вмешательства политики в вопросы бизнеса.

— Вы специально присматривались к активам Parex banka или же просто хотели расширить свое белорусское направление и так получилось, что в этой сфере работал Parex Leasing?

— После того как Parex banka был национализирован и стало понятно, что некоторые направления бизнеса перестанут быть приоритетными для банка, мы изучили целый ряд дочерних структур Parex на предмет возможной покупки. Белорусская компания нас заинтересовала в первую очередь тем, что нам было понятно ее финансовое состояние, а также потому, что в Беларуси у нас уже есть лизинговая компания "ВестЛизинг", с которой мы теперь планируем объединить Parex Leasing.

— Больше никакие активы Parex, включая основной банк, а в перспективе это будут два банка, для Rietumu неинтересны?

— Пока интереса к другим активам Parex у нас нет. Если завтра государство объявит, что ищет управляющего государственным банком, который будет без вложения средств участвовать в будущей возможной прибыли банка, мы могли бы рассмотреть такое предложение. Ведь с самого начала было понятно, что вернуть все те средства, которые государство вкладывает в Parex banka, невозможно. Сейчас задача, на мой взгляд, состоит не только в том, чтобы получить назад деньги, а в основном в том, что со всем этим надо уже как–то заканчивать.

Думаю, менеджмент Parex banka тратит как минимум половину своего времени на то, чтобы объяснять всяким курирующим и надзирающим структурам каждый свой шаг, и он не может работать эффективно. Но при этом я уверен, что как только дело дойдет до продажи каких–то существенных частей Parex banka, опять найдутся возмущенные, которые заявят, что государство снова теряет деньги. Но это неизбежный факт, который надо принять. Лучше думать о том, что потери со временем только возрастут, поэтому нужно сейчас вытаскивать из продажи Parex столько, сколько можно, и двигаться вперед.

Гафин для нас — не sale–менеджер

— В феврале Rietumu сообщил о вхождении в Совет банка российского пиар–гуру Александра Гафина, задача которого — продвижение банка на российском рынке. Есть ли уже успехи в этом направлении?

— Мы всегда говорили, что российское направление для нас одно из приоритетных, и время от времени мы делаем шаги, чтобы упрочить там свои позиции. Приглашение г–на Гафина — один из таких шагов. У него отличные связи в российском бизнес–сообществе, его знают в банковских кругах, и его контакты нам помогают.

— По идее, с помощью г–на Гафина вы должны привлечь новых российских клиентов, которые, возможно, ищут альтернативу Parex banka.

— Надо понять, что для нас Гафин — не sales–менеджер, которому в конкретный срок что–то нужно продать. Он важен для нас как консультант по российскому рынку в самом широком смысле этого слова. А привлекать новых клиентов мы, конечно, всегда заинтересованы, и количество наших клиентов в России растет. Но сложно привязать этот рост конкретно к появлению в нашем наблюдательном совете г–на Гафина.

Мы стали популярнее в российских бизнес–кругах во многом благодаря тому, что многие вещи предвидели заранее. Поэтому, кстати, и кризис затронул наш банк в наименьшей степени. А для крупных корпоративных клиентов всегда очень важно финансовое состояние того банка, с которым они работают. Конечно, после смены стратегии Parex banka для нас также открылись дополнительные возможности в России. Но интересуют эти возможности далеко не только нас, но и другие банки из Латвии. И уж точно у нас нет цели стать на российском рынке вторым Parex, мы лучше будем первым Rietumu.

Прибыль в нерезидентах

— Миллионная прибыль Rietumu banka на фоне многомиллионных убытков других банков выглядит достаточно удивительно. Да, у вас не было ипотеки и рискованных ценных бумаг. Но при этом дела в местном бизнесе не столь блестящи, чтобы банк, кредитующий этот бизнес, оставался без потерь.

— В бизнес–среде ситуация сегодня достаточно хорошая для того, чтобы зарабатывать даже большую, чем у нас, прибыль. И мы на самом деле зарабатываем больше, чем наша чистая прибыль, поскольку часть нашего заработка используется для создания накоплений по проблемным кредитам, — сегодня это неизбежно для всех. Мы делаем приличные накопления уже третий год, и львиная доля из них приходится на кредиты, выданные на латвийском рынке. Нерезидентская часть кредитного портфеля не дала нам практически никаких убытков. То, что мы не пошли в свое время в массовую раздачу кредитов и в ипотеку в частности, — это не случайность, мы отчетливо понимали, что риски не соответствуют той доходности, которую можно было получить, а также не видели для себя возможности конкурировать с крупными скандинавскими и немецкими банками, которые закачивали в Латвию почти бесплатные деньги, и желания участвовать в этой гонке у нас не было.

Ведь именно конкуренция с иностранными банками сгубила Parex banka: чтобы быть конкурентоспособным на кредитном рынке, Parex вынужден был занимать дешевые деньги, а дешевые деньги можно было занять только на короткий срок. Как только на рынке случился кризис и продлить займы стало невозможно, вся эта концепция построения бизнеса рухнула как карточный домик. Мы это тогда видели и понимали, что делать то же самое — это безумие. Равно как безумием было давать всё большие деньги под одну и ту же недвижимость, которая "просто" росла в цене. Это безумное кредитование и ипотечный пузырь в Латвии обязательно закончились бы крахом, даже если бы мирового финансового кризиса не было, — он только обострил наши внутренние проблемы.

— И все же Rietumu выдал немало кредитов латвийским девелоперам. Много тут было ошибок?

— Естественно, оглядываясь назад мы видим, что кое–где мы ошибались. Есть ряд кредитных проектов, и не только в сфере недвижимости, которые сегодня являются проблемными. Когда мы принимали решение о кредитовании этих проектов и оценивали риски, то исходили из ситуации, которая была на тот момент. Понятно, что ситуация всего за пару лет кардинально изменилась и оказалась хуже, чем можно было предположить в самых пессимистичных прогнозах.

— Много ли у Rietumu banka особо проблемных клиентов, вроде Сакнитиса с миллионными долгами, с которым сегодня приходится разбираться в судах?

— Случаи выяснения отношений с проблемными заемщиками в судах есть, но они действительно носят исключительный характер. С другой стороны, когда по отношению к банку заемщик ведет себя вопиющим образом, мы готовы действовать предельно жестко.

На что жалуется бизнес

— У бизнеса тоже немало претензий. Так, говорят, если банки видят проблему у заемщика, то душат его сильнее. Жалуются, что банки отбирают оборудование. Но не продают его, а выжидают, когда цена вырастет. Так какова же ситуация с залогами и их реализацией?

— Отбирать оборудование и "сидеть" на нем — это с финансовой точки зрения самое глупое, что можно делать. Если имеется перспектива роста цены заложенного имущества, то можно, конечно, не продавать сразу. Если такой перспективы нет, то разумнее продавать немедленно, чтобы высвободить какие–то средства. Зачем, скажите, кредитору груда оборудования, которое каждый месяц теряет в цене?

— Получается, что банки не душат проблемный бизнес?

— Я слышу много комментариев по этому поводу. И чаще от людей, которые слабо представляют себе реальную картину. Вот "кто–то говорит", что банки ужесточают условия…

— Так бизнес говорит.

— Любой банк заинтересован в том, чтобы не доводить ситуацию до взыскания. Но тут нужно сделать оговорку: если заемщик не платит сегодня и нет оснований рассчитывать, что он возобновит платежи в будущем, то возникает ситуация, в которой по объективным причинам необходимо взыскивать с такого заемщика. Иметь вечно такой кредит, который никогда не будет возвращен, наблюдая при этом, как теряет в цене залог, банк не может. Однако там, где есть реальные основания для надежды, банк будет стремиться идти навстречу заемщику.

— Сегодня приходится слышать, что банки, выделяя кредит или расширяя кредитную линию, предлагают заемщику поделиться частью своего бизнеса. Велика ли вероятность, что через несколько лет банки будут владеть львиной долей латвийского бизнеса?

— Комбинирование кредитного ресурса и прямых инвестиций в капитал компаний является одним из давно работающих на рынке банковских продуктов. Rietumu, например, уже довольно давно предлагает своим корпоративным заемщикам (не всем, конечно, а в отдельных случаях) комбинацию из кредита и долевого участия банка в бизнесе.

В сегодняшней ситуации, когда доступность кредитных ресурсов сильно ограничена, а мы, кстати, остаемся одним из немногих банков, который продолжает кредитовать новые проекты, такой подход используется чаще.
Более того, именно такой вариант финансирования подчас является оптимальным для заемщика. Поскольку плата за кредитный риск сегодня высокая, можно выдать кредит с высокой ставкой, что зачастую невыгодно для бизнеса, особенно в сегодняшней непростой ситуации. Второй вариант — банк предлагает кредит дешевле, чем позволяют условия рынка, но получает возможность участвовать в будущей прибыли от проекта. Таким образом, часть платы за кредит компания–заемщик заплатит только тогда, когда появится прибыль. Такой вариант часто выгоден для обеих сторон.

Инвестиции в будущее

— Но такой подход может быть воспринят как шантаж обстоятельствами или по меньшей мере как кризисная банковская стратегия.

— Первые проекты, которые мы начали финансировать таким образом, были реализованы несколько лет назад, когда о кризисе еще и речи не было. К примеру, так финансировался известный жилой комплекс "Солярис" в Иманте, в котором Rietumu участвовал и как соинвестор. Так что подобная форма кредитования отнюдь не вызвана кризисом. Более того, не понимаю, что в такой форме сотрудничества плохого? Очень часто владельцы бизнеса приветствуют участие банка в проекте и даже сами предлагают нам это.

— А зачем бизнесу это надо?

— Мы как профессиональный участник рынка зачастую больше понимаем в финансах, налогах, правильном построении учета и контроля, в организации финансовых потоков. У нас имеются отлаженные контакты со смежными компаниями, поставщиками и субподрядчиками — нашими клиентами и партнерами. Поэтому мы часто видим бОльшие и лучшие возможности для развития.

Ну и конечно, если у такого бизнеса возникают временные трудности, но у банка в нем есть долевое участие, то понятно, что мы стремимся оказать такому предприятию или проекту дополнительную поддержку,

— Какую долю в проекте, как правило, банк заинтересован получить?

— Это очень сильно зависит от конкретного проекта. Если брать нашу профильную финансовую сферу, то в таких компаниях мы стремимся получить контрольный пакет. Однако контрольный пакет означает и большую ответственность в случае возникновения проблем — необходимо осуществлять полный контроль над управлением компанией. Поэтому в других отраслях бизнеса наше долевое участие, как правило, составляет от 10% до 49%. Хочу отметить, что в большинстве случаев мы не получаем долю, а покупаем — по разумной цене. Иногда речь идет не о вхождении в капитал, а об опционе (праве) это сделать в будущем.

— Какая часть прибыли Rietumu приходится на долевое участие в кредитуемых проектах?

— Весьма небольшая. Основную часть нашей прибыли обеспечивают проценты от кредитов, доходы от трансакционной деятельности и другие традиционные банковские продукты.

В перспективе инвестиционное направление будет обеспечивать более заметную частью наших доходов, однако точно не основную. Надо понимать, что если речь идет о доле, скажем, в заводе, то прибыль мы можем получать только в форме дивидендов, которые мало кто сегодня выплачивает, либо в момент продажи бизнеса. Не думаю, что в ближайшие 3–4 года это направление принесет нам хотя бы 10% от совокупной прибыли банка. Это, скорее, бизнес на перспективу.

↑ Наверх