Раввин — человек вполне молодой и весьма современный. Ему 44 года, родился в Израиле, учился в Америке, в Ригу приехал в 92–м восстанавливать духовную жизнь еврейской общины. И немало в этом преуспел: создал процветающую школу, наладил помощь нуждающимся, освоил местные языки. Здесь родились многие из 11 его детей.

Уточним сразу: раввин — это не священник. У евреев нет священников — есть духовные учителя. Это люди, обладающие особым авторитетом в общине и знаниями законов Торы. Они и получают право делиться этими знаниями с окружающими.

— Случайно ли вы оказались в Риге, г–н Глазман, или здесь ваши корни?

— Никаких особых связей у меня с Ригой не было. Мой отец родом с Украины, прадед был раввином в Миргороде, мама из Польши. Жена моя родилась в Америке. Я много лет учился в Нью–Йорке, там центр нашего хасидского движения Хабад Любавич и по окончании колледжа ребе направил меня сюда, и теперь Рига тоже стала мне родиной. Ребе — лидер движения, праведник, заботящийся о судьбе еврейского народа, и потому он отправлял своих учеников в разные страны создавать условия для улучшения еврейской жизни. Теперь свыше 4 тысяч хасидских центров по всему миру занимаются не только духовной жизнью, но и благотворительностью каждый день. Мои дети — отчасти тоже исполнение долга перед общиной. При Холокосте было уничтожено 30 процентов евреев, многие из которых еще не успели создать семьи. Иначе наша община сейчас могла быть больше на 30–32 миллиона человек.

Иногда мы думаем, что мир — это джунгли, где каждый заботится только о себе и о своем кармане, но это неверный подход. Всевышний создал нас для того, чтоб мы приносили пользу миру. И дал нам инструмент полезный, но опасный — свободу выбора. Животные его не имеют — он дан только людям, и каждый из нас волен решать, будет он приносить миру добро или зло. Животные убивают друг друга за добычу, за территорию, но человек сам выбирает, убивать ему другого человека или нет.

— Насколько комфортно живется рижским евреям сейчас в сравнении с началом 1990–х? Отъезд в Израиль продолжается?

— Тогда вокруг был сплошной хаос, сейчас все успокоилось, работают законы, ничего похожего на тогдашние взрывы в синагоге нет. Я люблю много ходить пешком и чувствую себя вполне комфортно. Хотя по мне заметно, что я еврей, беспокоиться не о чем. Массовый отъезд из Латвии прекратился. Жизнь общины налажена здесь, слава Богу.

— Разве Израиль не единственная земля обетованная, куда, по идее, должны стремиться все евреи?

— Вопрос непростой. Мессия еще не пришел. Когда придет, все евреи будут жить в Израиле, но пока что каждый выполняет его задание: улучшать мир вокруг себя, привносить в него больше духовности.

— Я знаю, что община регулярно поддерживает и ветеранов Великой Отечественной, и просто стариков, — и все это на частные пожертвования. Как удается стимулировать богатых людей делиться?

— Всевышний создал мир так, что в нем всегда будут и богатые и бедные. Почему? Чтоб развивались отношения между людьми, чтоб люди помогали друг другу. Деньги — это инструмент, при помощи которого можно сделать много как хорошего, так и плохого, опять же право выбора остается за их обладателем. В Талмуде есть рассказ о раввине, который очень уважал богатых людей. Он объяснял это так: если Всевышний послал им такое испытание, значит, он тоже их уважает. Ведь через деньги человеку посылаются большие испытания. Он постоянно оказывается перед выбором, как их использовать. Не будет благословения у денег, которые используются неправедно. Кроме того, один из законов Торы (это не рекомендация — закон!) предписывает отдавать 10 процентов доходов на пожертвования. Но соблюдать закон или нет, каждый выбирает сам. У каждого человека свое испытание — людей без испытаний не бывает.

— Насколько религиозны латвийские евреи?

— Это неправильный термин "религиозные евреи". Есть евреи, соблюдающие законы Торы больше или меньше. Кто–то соблюдает их на девяносто процентов, кто–то на десять, кто–то на пять, но даже это лучше, чем ноль.

— А что входит в 5–процентный "минимум"?

— Самый святой для евреев день в году Йом–Кипур. В этот день, когда Всевышний прощает нам все грехи, держат пост. Праздник Песах, когда мы кушаем мацу, в этот день нельзя употреблять ничего квасного — хлеба, печенья, пива… Пусть люди не носят кипы, не едят кошерную пищу, но соблюдение хотя бы этих дней — маленький шаг вперед, к себе, к Всевышнему. Не мне судить, кто насколько праведен, моя задача — дать человеку знания, чтобы он мог двигаться, если захочет.

— Что означает шапочка, которую носят хасиды, и почему вы всегда в черном?

— Шапочка — это кипа. Мы носим ее как напоминание о том, что, как бы мы ни были умны и удачливы, всегда над нашими головами есть кто–то выше, чем мы. Чтоб не зарывались и не думали, что сами создали себя со своими успехами. И бедами. Напоминание о Высшей силе. А черное вовсе не обязательно. Я, например, просто как мужчина больше люблю темное, считаю, что светлое мне не идет.

— Соблюдение субботы — это же древняя традиция, наверное, сегодня ее соблюдать нелегко?

— Что за вопрос! Вы думаете, Всевышний, создавая мир, не знал, что наступит 2010 год с его субботами! Закон не меняется — Бог не меняется. Сегодня соблюдать субботу даже легче, чем раньше. Есть, например, холодильник, и еду можно приготовить заранее. Я родился в религиозной семье, и испытаний бытовыми неудобствами у меня не было, я просто не знаю, как можно иначе, для меня суббота — святой день.

— Правда ли, что в субботу дверь нельзя открывать, снимать телефонную трубку?

— Дверь открывать можно, трубку снимать нельзя. Тут какой принцип: что такое работа — определяю не я, а Закон. Еврейский Закон определяет работу как созидательное действие, трансформирующее мир. Это совсем не обязательно физически тяжелое действие, зачастую наоборот. Закон точно формулирует, какое действие трансформирует мир, а какое нет. Поэтому я в субботу не включаю компьютер и не отвечаю на звонки, и оказывается, можно жить без всего этого. Я даже жалею, что суббота на неделе всего одна. Когда есть возможность пообщаться с семьей, с друзьями, отдохнуть — это же великий день!

— В Латвии много смешанных браков, но хоронить таких супругов на еврейском кладбище Шмерли нельзя. Что, чистота крови остается столь важной для евреев?

— Конечно. Тут даже дело не в чистоте крови, закон Торы устанавливает: еврей должен жениться на еврейке. Мы верим в интеграцию, но не в ассимиляцию. Во всем мире на еврейских кладбищах хоронят только евреев, отношение к смешанным бракам у нас сложное.

— Но ведь для маленькой нации это грозит кровосмешением.

— Есть такая опасность, но вопрос этот слишком тонкий, газета не место для его выяснения. Поймите меня правильно, я не хочу никого обидеть, это сложная тема, и многие могут ее неправильно понять при поверхностном обсуждении.

— А как у вас принято относиться к евреям, принявшим христианство?

— Очень плохо. Еврей не имеет права менять веру, это его наследство. В нашей истории есть много примеров, когда люди оставались верны законам Торы ценой смерти. Были такие, кто менял веру ради карьеры, но это не оправдание.

— Следующий вопрос тоже неудобный, хоть он не о евреях — о советских солдатах. В Израиле они в большом почете и в Америке, в Латвии к ним относятся оскорбительно — вас это не задевает?

— Мой покойный отец три года воевал в той войне, освобождал Ригу, я отношусь к ветеранам Великой Отечественной с большим уважением. Это мое личное мнение, в остальном это вопрос политический — не религиозный.

— Но ведь духовный. Как вы относитесь к мнению, что еврейская община не вступается за достоинство советских солдат в обмен на возвращение собственности?

— Не думаю, что это правильная постановка вопроса. Еврейской общине не нужны скандалы, мы должны заниматься вопросами, которые имеют прямое отношение к еврейской жизни.

— Разве память о советских солдатах, положивших конец Холокосту, не имеет прямого отношения к еврейской жизни?

— По–моему, вопрос гораздо шире, чем вы его сформулировали. Не все так однозначно. Мой покойный отец ненавидел Гитлера настолько же сильно, как и Сталина. То, что Сталин хотел сделать с нами в 1953 годуЮ — духовное уничтожение народа. И потом, мы помогаем ветеранам–евреям — логично, что о других ветеранах должны заботиться их общины.

— В школе Хабад Любавич детишки у вас воспитанные, здороваются в коридоре, да еще своих сколько — по какой системе воспитываете?

— По такой же системе воспитывались далекие предки сегодняшних учеников — еврейские цари и мудрецы сотни и тысячи лет назад. Наши дети гордятся своими великими предками и хотят им соответствовать. И мы очень тщательно подходим к выбору педагогов — в нашей школе работают только счастливые люди, которые всегда готовы улыбнуться и подбодрить любого ребенка. И дети всегда отвечают взаимностью.

— А в выборах вы участвуете?

— Нет, я не имею права. Я же гражданин Израиля и США, поэтому гражданство Латвии мне не дают, хотя у меня есть аплиециба, 2–я категория. Но у меня есть постоянный вид на жительство. Мы должны молиться за государство, в котором живем, ведь оно охраняет нашу безопасность. Менять гражданство в пользу латвийского не буду, но если Латвия предоставит мне латвийское гражданство дополнительно к гражданству Израиля и США — с радостью приму.

"Вести Сегодня", № 75.

↑ Наверх