Установка почти каждого памятника в Риге вызывает ожесточенные споры — от памятника Барклаю–де–Толли, Петру Первому и Пушкину до Чаксте или Артмане. Хотя нет, статуям Улугбека и Авиценне, людям, безусловно, достойным, но к Риге отношения не имевшим, без проблем нашли достойное место. Почему? Может, нам вообще отказаться от памятников историческим личностям и ставить только аллегорические — любви, жизни, птицам, цветам? "Вести Сегодня" пошла на прием к председателю Совета по памятникам при Рижской думе, искусствоведу, доктору наук Ояру Спаритису.

Самые удачные

— Много ли удачных памятников появилось в Риге после восстановления независимости?

— Прежде всего хочется отметить мемориалы жертвам Холокоста в Румбуле и Бикерниеки. Особенно последний. В латвийской панораме памятников он отличается неповторимым художественным языком. Возникают ассоциации с Иерусалимом, с иудейскими территориями в пустыне, среди которых поднимаются камни. По масштабности, по интеграции художественного языка в среду природы, в пространство, по эмоциональной мощности это второй мемориальный ансамбль в нашей стране после саласпилсского.

— А была ли эта работа архитектора Сергея Рыжа отмечена какими–то наградами в нашей стране?

— Награды за памятники сейчас не дают. В свое время авторы их получали — за Саласпилсский мемориал, за памятник Воинам — Освободителям Риги в Задвинье.

— Но кто мешает сегодня награждать авторов лучших работ? Ведь награждают художников, музыкантов, певцов, в Национальной опере ежегодно устраивают церемонии.

— Живописцы или инсталляторы создают произведения за собственный счет, не получая гонораров, а авторам памятников они полагаются. Хотя да, Союзу художников стоило бы подумать над созданием комиссии, которая могла бы награждать авторов самых достойных работ.

— Кто, кстати, выплачивал гонорар авторам мемориала в Бикерниеки: государство, частные лица?

— Это была международная инициатива, которую поддержали Еврейская община Латвии, Рижская дума. Городские власти нашли возможность в Бикерниексом лесу благоустроить заброшенную территорию. Раньше там выгуливали собак, катались на лыжах. Что касается денег, то в финансировании проекта участвовали города Европы, откуда во время Второй мировой войны сюда эшелонами привозили жертвы — из Германии, Австрии, Бельгии, Нидерландов и других государств.

— Вернемся к теме наших достижений за последние годы.

— Удачными я считаю еще два мемориала — мемориал погибшим во Второй мировой войне немецким солдатам на 2–м Лесном кладбище. Его автор — Гиртс Бурвис. На месте этого мемориала покоится около 5 тысяч немецких солдат. Посреди этого мемориала обелиск в форме креста. Он может восприниматься и как воткнутый в землю меч, который больше не нужен.

Хочу выделить и скульптуры Паула Яунземса в Торнякалнсе — "Заметенные метелью". Но мемориал требует завершения. Его нужно благоустроить. Не хватает хороших скамеек, аллеи из стеклянных плит, на которых были бы выгравированы имена репрессированных, мемориального паркового комплекса. Были находки и среди маленьких, камерных работ. Это памятники выдающимся деятелям науки Вильгельму Остланду и Паулю Валдену, установленные по инициативе Яниса Страдиньша на частные средства Юриса Савицкиса, памятник губернатору Риги Джорджу Армитстеду и его жене Сессили Пихлау около оперного сквера, художникам Ирбитису и Падегсу. Автор трех последних работ — скульптор Андрис Варпа.

Снимок на фоне Армитстеда

— Есть оценка, которую дают памятникам туристы, да и сами латвийцы. Около хороших обычно видишь людей, фотографирующихся на память. А таких много ли появилось? Я, к примеру, не замечал, чтобы фотографировались около памятника Калпаку…

— Возле него проходят официальные церемонии Министерства обороны. Его представители там и фотографируются. А людей, снимающихся на память, можно увидеть возле скульптуры Падегса, Таля. Это ценители их вклада в живопись, шахматы. А вот у бронзового Джорджа Армитстеда можно увидеть туристов, которые ничего не знает о нем и его роли в истории города. Этот романтический памятник с собачкой привлекает внимание и без знания исторического контекста. Фотографируются около статуи Роланда, скульптуры каменщика и трубочиста на улице Мурниеку, в Московском форштадте. Сюда приезжают в основном новобрачные. Хорошо, что свое место в свадебных церемониях появилось и у этого окраинного уголка Московского форштадта.

— Появились у нас памятники, подаренные руководителями зарубежных делегаций: китайский павильон, Улугбек, Авиценна, бременские музыканты… Но стоит ли Риге устанавливать все дары?

— Другого решения с точки зрения политкорректности и внимания к партнерам нет. Дипломатический дар вручается с подтекстом — экономическим, политическим, историческим. Хочешь дружить — должен оказать честь дарителю. Экспорт узбекского хлопка проходит через Рижский порт. Дар Ташкента Риге — знак почтения. Причем они подарили памятники личностям, известным не только в Узбекистане, но и в мировой культуре — географу Улугбеку, медику Авиценне. Для каждого найдено удачное место: возле Городского канала в тени тополей, для другого — у онкологической больницы. Какие могут быть упреки? Посмотрите на мегаполисы всего мира. Там устанавливают символы разной "масти". Жаль, что Рига такая маленькая. Хотя рижские сады могли бы принять еще много даров. Можно для таких памятников, даров выделить и какой–то депозитарий в одном месте. Скажем, на площади Вашингтона, в парке Узварас, в Московском парке. Но главное — эти дары должны демонстрироваться с достоинством. А не так, как поступили некоторые соседние государства — разместили их на складах.

Петр Первый должен… ждать

— Если речь идет о России, то и у нас памятники, связанные с русской историей Латвии, тоже "на складах". Колонна Победы пылится возле крематория, памятнику Петру Первому вообще не нашлось места, стоит на частной территории. Хотя вклад русского монарха в развитие Риги повесомее, чем Улугбека.

— Рига и Латвия все еще остаются ареной межнациональных битв, в которых предрассудки каждого народа имеют какое–то место. И пока это поколение будет ощущать славянские, русские, царские, имперские символы как враждебные, нельзя ожидать уравновешенного нейтрального рассуждения об этих памятниках. Поэтому пусть лучше статуя Петру Первому стоит во дворе фирмы "Тейкас нами". Есть и другой путь. В Риге может быть создан мемориальный парк. Над его идеей глава агентства Рижских памятников Гунтис Гайлитис еще два года назад предлагал подумать ландшафтным архитекторам. В таком парке могли бы быть с достоинством представлены памятники разных эпох рижской истории, найти отражение шведское время, польское, царское, советское.

— Как вы относитесь к тому, что искажают памятники советского времени? Скажем, с монумента латышским красным стрелкам убрали слово "красные".

— Эта была частная инициатива архитектора Лусиса–Гринбергса, соавтора памятника стрелкам. Он сделал это в середине 1990–х годов без всякого согласования. Архитектор входил в то время в комиссию Музея оккупации. Возможно, музею хотелось расширить спектр латышских стрелков, сознательно суженный в советское время. В той, идеологизированной истории были лишь одни хорошие стрелки — красные. А ведь у латышей были и белые, и просто стрелки. Философски я поступок архитектора понимаю, но не оправдываю. Памятники нельзя упрощать, ретушировать в угоду времени.

Где стоять Артмане?

— Место, где когда–то стоял памятник Ленину, пустует. Там собирались ставить памятник Константину Чаксте, потом шла речь о Вии Артмане. Что же все–таки там будет?

— Пока ничего. Поколение, которое несло туда цветы Ленину, не хочет видеть никакую историческую или политически окрашенную личность — ни "белую", ни "красную", ни "зеленую". К тому же если там создавать мемориал, придется часто перекрывать движение. Когда несут венки, устраивают салюты, другие ритуалы, такое неизбежно. Поэтому так легко и улетучилась в свое время идея с памятником Константину Чаксте. На мой взгляд, это место более подходит для декоративной скульптуры. Его и сейчас используют для таких целей. Ставят новогоднюю елку, инсталляцию на праздники города и песни. Возможно, там был бы уместен фонтан, поэтическая или философская скульптура, но не ритуальная. Артмане, безусловно, заслуживает памятника в Риге. Но и место для него, и скульптура должны создать камерную, интимную, поэтическую среду.

— Есть варианты?

— Пока они не обсуждались. В ответе родственникам Вии Артмане на этот счет сказано, что им принадлежит инициатива в создании памятника. Пожалуйста, возьмитесь за организацию, a не упрекайте других за то, что никто за вас не занялся работой по координации проекта. Найдите друзей, партнеров, средства, организуйте конкурс памятников, поговорите с архитекторами, садоводами, найдите место. И город поможет. А шантажом или упреками такие вещи не делаются.

Писающий британец — пошлость!

— В Риге мало веселых памятников, вызывающих улыбку. В одной газете предлагают установить памятник писающему английскому туристу. Как оцениваете идею?

— Пошлость в культуре не надо тиражировать. Писающий мальчишка в Брюсселе — столетняя традиция, символ. Тем более это веселый фонтанчик, который многие хотят обыграть, одеть по–своему. Есть в Брюсселе и писающая девочка — и вот это просто пошлость. Уже достаточно пошлостей создано и в России — есть даже памятник клизме. Впрочем, есть и другие примеры. В Петербурге есть памятники фотографу с треногой, кошке на подоконнике, фонарщику, зажигающему фонарь… Неплохо, но не более того. Остановился на секунду, посмотрел и идешь дальше. Скульптура тебя не трогает. Такими работами можно забить целые улицы. Но это скульптуры–однодневки. Через год–два будет другая мода, на что–то другое. А памятник — не сфера повседневности. Публичная скульптура, по моему убеждению, требует возвышенности.

— Вокруг памятников историческим личностям постоянно кипят споры. Не собирается ли Рига вообще отказаться от их установки, сделать упор на аллегорические скульптуры — птицам, любви?

— Будет и то, и другое. Нужно искать равновесие. Будут и бюсты выдающимся личностям, и абстрактные памятники с философским смыслом. Таких в Риге не хватает. У нас может быть больше и фонтанов. Они дали бы возможность радоваться бронзе, граниту, мрамору, которые сочетаются с нашей средой, с масштабом города, с зеленью деревьев. Но самое главное — чтобы скульптура или монумент человека эмоционально и умственно возвышал.

— Спасибо за беседу.

"Вести Сегодня +", № 10.

↑ Наверх