Доцент юридического факультета Балтийской международной академии Константин МАТВЕЕВ недавно выступил в латвийских СМИ с идеей, воодушевившей неграждан Латвии. По его мнению, за наделение почти половины населения подобным уникальным статусом осенью 1991 года власти Латвийской Республики как минимум должны извиниться перед частью своего народа. А если идти дальше, то можно вполне требовать материальных компенсаций за поражение в политических и экономических правах, запреты на профессии…

"ВЕСТИ" встретились с Константином МАТВЕЕВЫМ, чтобы поговорить на эту тему, не потерявшую свою злободневность и сегодня. Ибо государство, основанное на обмане и дискриминации части своего населения, не способно нормально развиваться. Что мы и наблюдаем сейчас, когда те же самые правящие партии, которые вершат свой неправый суд все эти годы, в итоге столкнули страну в глубокую экономическую яму. В которой оказались и титульные и не титульные, все, кроме высшего класса страны — госчиновников. Созданный в Латвии этнократический капитализм спасают пока лишь его доноры и организаторы — международные кредиторы.

Не только компенсации

— Отследить срок рождения идеи о борьбе с унизительным статусом — сложно, — рассказывает Константин Матвеев. — Среди моих знакомых подобные мысли витали давно, а сейчас они высказываются все новыми и новыми людьми. Иной раз идея становится могучей и действенной силой, как по классику, когда овладевает массами. Пока эта идея не доминирует среди неграждан, но интерес к ней растет. Я даже не буду причислять себя к авторам этой идеи, о ней говорится (в том числе и мной) относительно давно. Сегодня я ее лишь вновь озвучил. И речь идет не только о компенсациях.

Латвия, сохраняя огромное количество неграждан, не вписывается в число нормальных цивилизованных демократических государств. А процесс натурализации сейчас на нуле. Среди значительной части неграждан сложилось убеждение, что сам процесс натурализации неприемлем и оскорбителен по своему существу. Поэтому очень наивно выглядят некоторые деятели из Сейма, готовые рвать на себе рубаху или лифчик, чтобы не дать смягчить какие–то требования по натурализации. Большинство, скорее всего, не пойдет натурализоваться, если даже все экзамены будут начисто сняты. Люди не могут смириться с тем, что та же процедура натурализации не действовала в самые переломные годы, когда принимались базовые законодательные акты ЛР, связанные с определением политического контура государства, той же приватизацией. Все мы прекрасно помним, что после 1991 года целый ряд лет вообще не было никакой нормативной базы для получения гражданства, а потом эти пресловутые "окна натурализации" появились…

— Вымученные и представленные нациками, как большая уступка…

— Да. И пойти сейчас на натурализацию — это как признать законность и нормальность того, что происходило. Но отрицательное отношение к натурализации не означает отрицательного отношения к гражданству Латвии. В большинстве своем люди желают быть латвийскими гражданами, но — не проходя через эту ублюдочную процедуру. Для неграждан, может быть, было бы достаточно пока и официальных извинений в виде отдельного парламентского документа. Но значительная часть людей, думаю, уже и на это не согласна. Поэтому и возникает идея о компенсации.

В Страсбург — сложно

— Каков может быть механизм — Европейский суд по правам человека в Страсбурге, подача заявлений туда?

— Проблема гражданства — это вопросы внутреннего законодательства государства, что известно любому студенту–юристу. Но международное право меняется, и сейчас этот вопрос уже не бесспорен. Тем более что новорожденная Латвийская Республика присоединилась к конвенции о сокращении безгражданства еще до того, как было принято пресловутое постановление от 15 октября 1991 года (разделившее людей на граждан и неграждан. — Ред.). И тенденция, чтобы влиять на законы отдельной страны, четко прослеживается в целом ряде международных документов.

Но, тем не менее, обращения в Страсбург требуют очень трезвого подхода. Во–первых, Страсбург занимается делами в индивидуальном порядке. Во–вторых, чтобы дело дошло до европейского суда, надо исчерпать все возможности внутри страны, отстаивая свои права в местных судах разного уровня. В–третьих, процедура в Страсбурге — дело весьма небыстрое, требующее очень серьезной юридической помощи. А самостоятельно пробиваться довольно сложно. В любом случае потребуются немалые материальные затраты. Кроме того, решение страсбургского суда, даже если оно будет в пользу подателя иска, может привести лишь к выплате компенсации конкретному человеку со стороны ЛР. Но это не изменит самого закона о гражданстве. И Страсбург это сделать не вправе.

Сопротивление по ГАНДИ

— Тогда каков выход?

— Тезис о компенсации негражданам могли бы взять на вооружение те или иные общественные партии, политические объединения, которые собираются участвовать в выборах. Но, повторяю, компенсации — это важный, но частный момент. Это моя позиция.

— А ты сам–то баллотироваться собираешься?

— Извини, я — идейный потомственный негражданин. И категорически не собираюсь натурализовываться. И жена у меня негражданка.

Но вернемся к тому, что же делать. Чтобы снять проблему безгражданства, необходимы законные массовые уличные акции. Массовые протесты. Не просто сбЕгать на какой–то отдельный митинг и заявить, что поучаствовал, а легально и длительно воздействовать на власть такими методами. Причем я не раздуваю щеки шире плеч. Желающие могут обратиться к творческому наследию такого великого человека ХХ века, как Махатма Ганди. У него есть целая теория ненасильственного сопротивления. И не только теория, в практическом аспекте тоже много изложено. И ненасильственное сопротивление в духе Ганди — это довольно жесткая штука. Это ведь и физическая блокада центров власти, и введение элементов униформы участниками протестов… Словом, концепция есть, и она успешно реализовывалась.

С моей точки зрения, наличие вот такого выраженного протестного движения внутри Латвии совершенно иначе заставит воспринимать ситуацию и со стороны Европарламента. Потому что если все тишь да гладь, да Божья благодать, то кто же с этими латвийскими скелетами в шкафу будет извне возиться? Тот же Ганди писал, что не будет реальных изменений, пока проблема, которую власть желает не замечать, не будет драматизирована, пока не возникнет ситуация, когда проблему совершенно невозможно не заметить.

Латвийские неграждане, конечно, не виноваты, что оказались в таком статусе. Но в том, что этот статус сохраняется, отчасти виноваты уже они. Такова горькая истина…

Куда более, чем страсбургский суд, перспективна работа с Европарламентом. Не на предмет компенсаций, которые не должны стоять во главе угла, а с точки зрения существующего положения. Тем более что после вступления в силу Лиссабонского договора реальная компетенция Европарламента серьезно расширилась. Но Европарламент опять–таки вынужден будет узреть ситуацию в Латвии лишь в том случае, если здесь активно будет заявлена позиция тех, кто не согласен с существующим положением. И не обязательно только в лице неграждан. Я уверен, что в Латвии есть много людей, которые понимают, что на самом деле ситуация является более чем парадоксальной, и вопрос легитимности власти — отнюдь не праздный. По всеобщему признанию правоведов, легитимность законодательной власти связана не с самим фактом выборов в эту власть, а обязательно со ВСЕОБЩИМИ выборами.

Метеки, "ундойчен" и ФИДЖИ

— Насколько уникален статус института негражданства? Где еще в мире существуют подобные режимы?

— Если ретроспективно, то античные метеки в афинском рабовладельческом государстве не являлись гражданами. И на территории будущей Латвии статусом, близким к негражданам, в Средневековье наделяли "ундойчен" — не немцев. То есть все население разделялось на deutschen и undeutschen…

— По такой аналогии Латвия сейчас фактически и разделена на латышей и не латышей…

— Да, примерно так. А в Средневековье в не–немецкую категорию входили, в первую очередь, балтские народы, славяне и представители других этнических групп.

А ближайшая аналогия с нынешней Латвией — островное государство Фиджи. Там с 1987 года представители индоговорящей общности (составлявшей чуть менее половины населения) хоть и получили политические права, но при выборах в парламент могли воспользоваться гораздо меньшей квотой, чем аборигены–меланизийцы, независимо от результатов выборов. За это Фиджи исключили из ООН. Впрочем, в прошлом году тамошний президент вообще отменил Конституцию страны, сосредоточив в руках всю власть…

— А ситуация с негражданами в Эстонии разве не схожа с нашей?

— Лишь в общих чертах. И терминология там другая. Неграждан там нет. Общаясь с юристами из Эстонии, приходилось выслушивать ироничные замечания по поводу латвийской терминологии. Но почему неграждане, а не апатриды (не имеющие какого–либо гражданства или подданства и не обладающие доказательствами принадлежности к какому–либо гражданству или подданству. — Авт.)? Я не случайно говорил вначале, что Латвия сразу после 4 мая 1990 года присоединилась к целому ряду международных конвенций, в их числе — о сокращении лиц без гражданства. Может, сдуру присоединились. А там прописано, что все апатриды, родившиеся на территории Латвии, должны получать гражданство в порядке регистрации. Поэтому наших неграждан признавать апатридами испугались — очень многие бы получили гражданство.

— В Эстонии действует термин "иноземельцы"?

— Да, и в этом есть свои юридические отличия.

Латвийская Паланга, польский Вильно…

— Принято считать, что справедливее — или умнее — оказались литовцы, наделившие ВСЕХ своих жителей
гражданством…

— Тут история не такая простая. У литовцев, собственно, и выбора–то особого не было. Хотя многим политическим силам и хотелось разделить страну, по сути, по национальному признаку. Но дело в том, что государство Литва в ее границах сложилось благодаря СССР. Если у нас гражданами считаются те, кто проживал в Первой республике до 17 июня 1940 года и их потомки, то в Литве подходящей исторической даты не нашлось. Потому что поиск приемлемых дат давал неприемлемые для литовцев результаты: допустим, Литва с Вильнюсом и Каунасом, но без Клайпеды, либо с Клайпедой и Каунасом, но без Вильнюса. Из числа граждан выпадали бы жители либо Клайпедского, либо Вильнюсского краев…

В той же Клайпеде, например, до 1923 года сохранялась французская оккупационная власть, когда в 1918 году этот кусок отрезали от проигравшей Германии. До этого времени Литва, по сути, не имела выхода к морю, что аукнулось и Латвии. Ведь Паланга — это часть Курляндской губернии.

Поскольку французы не желали уходить из Клайпеды, страны–победительницы в Первой мировой оказали дипломатическое давление на Латвию, чтобы та отказалась от Паланги в пользу страдающей Литвы. Чтобы Латвия не плакала, ей из литовской территории нарезали кусок в виде обмена.

— А теперь морской шельф с запасами нефти между Палангой и Лиепаей соседи никак не поделят… А вот возвращением своей столицы Литва обязана именно Советскому Союзу…

— Ну, если уж вспоминать, то в Средневековье Вильна (на славянский манер. — Авт.) все–таки была административным и политическим центром Великого княжества Литовского. Хотя в начале ХХ столетия, в составе Российской империи, это был этнически совершенно не литовский, а польско–еврейский город, при 2–3 процентах литовского населения. Во время образования независимой Литвы Вильнюс стал было столицей республики, но в результате операции польских частей в октябре 1920–го был отрезан от Литвы. Через пару лет он вместе с прилегающим Виленским краем перешел Польше. А страны Антанты, в виде компенсации, после ухода французов из Мемеля (Клайпеды) передали этот порт Литве. Но литовцы в марте 1939–го успели потерять Мемель — после ультиматума Германии: отдавайте наше добро. На стенания маленькой Литвы никто не отреагировал. Немецкая эскадра вошла в порт. На одном из броненосцев прибыл лично Гитлер. И когда он сошел на берег, то, как писали местные журналисты, его с восторгом приветствовали жители освобожденного Мемеля…

И лишь после начала Второй мировой, в сентябре 1939–го, в Вильну вступила Красная Армия, передав затем город и край Литве в залог договора о взаимопомощи…

Этнократический режим

— Возвращаясь к нашей ситуации. Ты был депутатом последнего Верховного Совета Латвии, переименованного затем в Сейм. Какие доводы в пользу разделения общества на граждан и неграждан, напомни, тогда звучали со стороны национальных правоведов? Ведь цель–то была предсказуема — узурпировать власть и все богатое наследие "оккупантского" прошлого, а потом еще и подоить Европу…

— Хорошо помню слова одного депутата–юриста с трибуны Сейма, что гражданство давать всем нельзя, иначе Рига будет потеряна. Или другой оратор вдохновенно вещал: хорошо соседям–эстонцам, ведь их язык финно–угрской группы так труден для славян. Мол, к великому сожалению, латышский язык русские усваивают лучше. Поэтому надо процедуру натурализации обставить еще дополнительными требованиями…

— Вот и обставили…

— А причина была четкой: отказаться от критериев всеобщего избирательного права, создать этнократический режим. И под эту идею уже подгоняли законодательные акты, сооружая всяческие мифологические конструкции типа "оккупации Латвии".

— Легитимна ли в таком случае власть в Латвии, избираемая лишь частью народа?

— Если какая–нибудь политическая сила за эту мысль уцепится, то может раскрутить дальнейшую цепочку. Нелегитимность власти ставит под вопрос легитимность принятых законодательных актов. А здесь можно потянуть и вопросы приватизации, и передела собственности…

Права не согласовывают, а завоевывают…

На интернет–портале Delfi озвученную Константином МАТВЕЕВЫМ идею нелегитимности статуса "неражданин" подхватили тысячи людей. "ВЕСТИ" представляют некоторые, особо характерные, отклики:

Потребовать компенсацию может только официально признанный представитель неграждан. Нужна комиссия по подсчету ущерба из представителей организаций соотечественников. Иван

Думаю, будет Гаагский трибунал. Говорил с одним французским дипломатом. Они собирали большой материал не с подачи "официального режима", который пляшет за подачки и выполняет ЛЮБУЮ, даже самую поганую и мерзкую просьбу из–за рубежа в отношении русской диаспоры, а сами, т. е. по факту. У французов глаза на лоб повылезали: это апартеид и есть. Лицо, незаконно лишенное гражданства

Добиться компенсаций, может, и не получится, но жизнь и остатки имиджа правящим аборигенам попортить реально. Karlsons

Только тогда, когда человек понимает, что права не согласовывают, а завоевывают, только тогда он может рассчитывать на что–либо… Январь

Статья правильная и интересная. В 90–х годах в ФРГ были интересные дискуссии по правам человека в Латвии. Этот вопрос тогда был абсолютно политизированным, а не правовым. Тон задавали США, а точнее — эмигрантское лобби. Смысл сводился к тому, чтобы закрепить Запад на балтийских берегах и исключить реванш (в Москве тогда было неспокойно). Теперь — новые ветры, меняются и подходы. Если учесть, что в США тоже большие перемены, что Америка надорвалась от непосильного груза всемирного лидера, что требует супербюджета, а денег в США просто больше нет, то понятно, что грядут большие перемены во всем мире, в том числе в Балтии и бывшем СССР.

Что касается легитимности всего, что было сделано с 1991 года в Латвии конкретно, то, начиная с приватизации и кончая основополагающими политическими принцами, — все можно, при желании, поставить под вопрос и пересмотреть. Вопрос в том, какие силы в этом заинтересованы и к чему это приведет. Одно ясно: деление на граждан и неграждан в конечном счете похоронит Латвию как проект, а значит, власти будут искать выход из этой ситуации. Новые граждане изменят облик Латвии. Та Латвия в том виде, что мы знаем сегодня, уйдет в историю… Интересненько

↑ Наверх